https://www.amur.info/news/2015/06/03/94936

«Спичка», «хлопка», «мебелька»: как угасали промышленные предприятия Благовещенска

3 июня 2015, 20:45

На сегодняшний день в Благовещенске практически не осталось предприятий, открытых в советское время. На территории города работали десятки заводов и фабрик. История благовещенской промышленности уходит в XIX век, к концу которого в амурской столице действовали два чугунолитейных завода, мастерские водного управления, спичечная фабрика, 5 крупных мельниц, десятки ремесленных мастерских.

В XX веке  в городе появились новые предприятия. На базе Шадринского завода создали мощный судостроительный завод, ещё одно предприятие преобразовали в «Амурский металлист». В городе также появился крупный хлебозавод. В первой половине 60-х годов промышленность изменилась качественно. Так, в Благовещенске появились электроаппаратный завод и «Амурэлектроприбор». В советское время в городе работало около 40 предприятий. Были даже бумажная фабрика, пивоваренный и маслобойный заводы. Выжили из этих организаций единицы.

«Спичка», «хлопка», «мебелька» – всё это названия отдельных микрорайонов города. Спичка – район бывшей спичечной фабрики. Хлопка – хлопкопрядильной. Мебелька – мебельной. Ещё 20-30 лет назад эти предприятия были передовиками производства. Названия благовещенских заводов и фабрик гремели на весь Дальний Восток и Сибирь. Сейчас от них мало что осталось.

Спичечную фабрику основали в 1899 году. Она была единственной на Дальнем Востоке. На бывшей спичечной фабрике теперь делают всё, кроме спичек. Моют машины, собирают мебель, продают пиво. Старинный подвал приютил даже сауну. После перестройки предприятие попилили по кусочкам. Теперь вековые постройки в руках разных людей. А когда-то фабрика была единым большим организмом.

Благовещенская спичфабрика приносила хорошую прибыль, и неудивительно. Рабочим платили копейки, хотя трудиться приходилось по 12 часов в сутки. Начиналось производство с 70-90 ящиков спичек в день. В каждом по 1 000 коробков. В послевоенные годы цеха выпускали до 2 000 тысяч ящиков. Девяностые фабрика не пережила.


А хлопкопрядильная фабрика занимала в Благовещенске целых 4 квартала. Если смотреть сверху, «хлопка» представляла собой огромный прямоугольник, внутри которого кипело уникальное производство. В каждом цеху находилось до 300 прядильных машин. Мощность была такой, что даже зимой отопление не предусматривалось,  цех, напротив, охлаждали.

«Когда фабрику монтировали, эти кондиционеры устанавливали вертолётами. В 60-х годах это было уникальное производство», – рассказал главный инженер Благовещенской хлопкопрядильной фабрики Игорь Рохманенко.

Фабрика давала городу до 2 000 рабочих мест. Люди приезжали отовсюду. Платили им по 200 рублей. Обычные учителя в то время получали не больше 80. «Фабрика работала в две смены, когда работали вьетнамцы. Даже  одно время – в три смены, потому что заказов на нашу пряжу было очень много. Пряжа рассылалась во все уголки страны», – отметил Игорь Рохманенко.

Основная продукция шла на текстиль для армии, детский трикотаж, фильтры для нефтяной промышленности. До перестройки фабрика получала стабильную прибыль. Единственное, от чего производство зависело напрямую,  это поставки сырья. Хлопок в Благовещенск везли из Узбекистана, Азербайджана, Туркмении и Таджикистана.

«Распался СССР, и хлопок стал заграничным. В Узбекистане в то время очень сильное влияние имели США, которые выплатили очень большие деньги для того, чтобы законсервированы были Ферганская долина – вернули там сады, виноградники, малинники, а посадки хлопка прекратили. Если бы была возможность приобрести сырьё, мы бы работали дальше», – сказал главный инженер Благовещенской хлопкопрядильной фабрики Игорь Рохманенко.

Фабрика быстро исчерпала запасы, залезла в долги и стала банкротом. Сейчас площади бывшей «хлопки» делят между собой десятки организаций. Предприятие оставило после себя целый микрорайон. Его построили за счёт собственной прибыли. Работники фабрики по-прежнему живут здесь.

«Ой, я сейчас буду плакать. Конечно, жалко, столько человек выкинули. Работало 1 500–1 700 человек. Всех выкинули, выплюнули, проще говоря», – поделилась прядильщица Благовещенской хлопкопрядильной фабрики Любовь Пьянзина.

Новенький пятиэтажный корпус только что сдали в эксплуатацию. Сюда переехала Благовещенская швейная фабрика. Она заработала ещё в 30-е годы. И конкурентов у швей-комсомолок не было. Они снабжали модниц ситцевыми платьями, а учеников – школьной формой. Крышу здания долгое время украшала надпись «Слава советским женщинам». В 80-е годы предприятие столкнулось с проблемой: изношенное оборудование заменить было нечем. Импортные машины стоили очень дорого. В начале 90-х фабрика разорилась. Её место заняли торговые ряды.

Мебельная фабрика – ещё одна жертва времени. Она открылась в 1957 году. А в 21-м веке закрылась. Не выдержала конкуренции.

Анатолий Белоногов застал и рассвет, и закат амурской промышленности. Экс-губернатор Приамурья говорит, что власти неоднократно делали попытки реанимировать то или иное производство. После взрыва на спиртзаводе, например, нашли инвесторов, и завод восстановили. Однако предприятие всё равно закрылось. То же самое было с ликёро-водочным заводом.

«Где  вы видели хоть в одном государстве, чтобы производство спирта и ликёро-водочный завод были нерентабельны? Конечно, это было сделано специально, кому-то было выгодно уничтожить эти предприятия, чтобы этой продукцией на территории области торговали другие организации», – высказался экс-губернатор Приамурья (1997–2001 годы) Анатолий Белоногов.

Бывшие кормильцы города и области сегодня в чёрном списке у спасателей. Заводы и фабрики прошлого века в веке нынешнем попали в число опасных объектов. Полуразрушенные и заброшенные, они напоминают о былом величии амурской промышленности. А от некоторых уже и вовсе ничего не осталось. Навсегда останутся жить заводы в сердцах своих трудовых коллективов.

«Ну вот до того это было рабочее коллективное братство, по-другому не скажешь, – большая рабочая семья. До сих пор в День текстильщика собираемся и отмечаем, потому что у многих людей здесь прошла вся их сознательная, рабочая, трудовая жизнь», – сказал Игорь Рохманенко.