https://www.amur.info/news/2019/05/15/9998

Больничные клоуны Надежда Фазилова, Ирина Жерноклеева: детям в больнице жалость не нужна

15 мая, 15:09

...

Алексей Воскобойников: Больничные клоуны – те же целители, только лечат они не тело, а душу. Есть больничные клоуны и в Благовещенске. Сейчас объявлен набор в специальную Школу. Об этом беседуем с гостьями – Надеждой Фазиловой и Ириной Жерноклеевой. Патч Адамс, который зародил это движение, придумал это, борясь со своими комплексами и психологическими проблемами. Действительно ли это прямой путь к решению собственных психологических проблем?

Ирина Жерноклеева: При наборе в Школу у нас есть возрастной ценз 23+. Мы хотим в первую очередь не навредить ни ребенку, ни себе, поэтому необходим именно такой возраст, потому что уже люди немножко эмоционально более стабильные.

А.В.: Жизненный опыт уже сложился.

И.Ж.: Безусловно, и они уже решают для себя нужно быть больничным клоуном или не нужно.

А.В.: Возрастной ценз - это международный стандарт или вы здесь на месте так решили?

Надежда Фазилова: Международный стандарт.

А.В.: У нас городе много больничных клоунов?

Н.Ф.: Нас около 20 человек, но активных на данный момент 6 человек, поэтому нам нужны добровольцы.

А.В.: А кто эти люди? Кем они работают в основное время?

Н.Ф.: Это люди самых разных профессий. У нас есть специалисты по кадрам, экономисты, бухгалтера, менеджеры.

А.В.: Женщин больше чем мужчин?

Н.Ф.: Да.

И.Ж.: На данный момент у нас один молодой человек в команде. Молодые люди, просим вас откликнитесь, пожалуйста.

А.В.: Что движет людьми? В какой момент люди принимают решение стать больничным клоуном?

И.Ж.: Мне кажется, в любом человеке есть какое-то дурашничество, и хочется иногда поиграть. Мы ходим в больницу не для того, чтобы ребенка пожалеть: «Боже мой, ты же болеешь. Давай я тебя поглажу по головке» Нет. Мы идем с ним поиграть, друг с другом, со своим партнером. Каждый для себя решает, когда он готов стать больничным клоуном и у каждого есть свои причины.

А.В.: Как вы лично им стали? Когда вы приняли это решение?

И.Ж.: Я пришла во вторую Школу. Первую Школу я увидела, когда уже был набран коллектив больничных клоунов. Я подумала: «Какие молодцы. Какие серьезные люди с каким огромным сердцем». Подумала, что было бы здорово тоже там быть, но уже я не попала в первую Школу. Набор был уже закрыт. Потом я увидела объявление, что опять набирается Школа, подумала, что сейчас пришло мое время. Наверное, что-то щелкнуло.

А.В.: То есть мечта созревала достаточно долго? Вы пришли с серьезными намерениями?

И.Ж.: Созревала практически год. И я пришла с очень серьезными намерениями.

А.В.: Надежда, как вы стали больничным клоуном?

Н.Ф.: Я попала в первый набор больничной клоунады нашего города и была первопроходцем.

А.В.: Это был какой год?

Н.Ф.: Декабрь 2017 года. Я увидела объявление, у меня есть очень хорошая подруга, которая тоже увидел объявление и сказала: «Давай пойдем, нам надо». Я чисто из интереса решила, а почему бы не сходить. Когда я пришла, прослушала лекцию, получила информацию, то поняла, что это мое. Мне захотелось принять активное участие. Я поняла, что будет затрачено мое время, какие-то ресурсы, поняла, что смогу потянуть это. И с таким серьезным подходом начала этим заниматься и занимаюсь до сегодняшнего дня.

А.В.: Вы обе пришли по объявлению. Кто тот сумасшедший в хорошем смысле этого слова человек, который первым решил в наш город внести эту практику и дал это самое объявление?

И.Ж.: Это Олеся Бондаренко – наш замечательный руководитель. В данный момент она не в Благовещенске, то есть мы уже самостоятельные ребята, делаем третью Школу уже без ее помощи. Мы ей благодарны за то, что она собрала так много хороших, искренних людей, и мы ходим, помогаем.

А.В.: На одном новостном сайте о вас был материал, и там один из комментаторов написал: «Разве этому можно научить? Тут требуется призвание и большое сердце». Возможно ли этому научить?

Н.Ф.: Учиться нужно всегда. Призвание – хорошо, большое сердце – вообще супер.

И.Ж.: Я скажу, что большое сердце как раз обязательно в этом случае, всему остальному научим.

А.В.: С кем придется работать больничным клоунам? Это только дети? Или могут быть и взрослые?

И.Ж.: Безусловно. Когда мы ездим, например, в Свободненскую районную больницу, там лежат в основном взрослые. И от них, я так скажу, больше отдачи.

А.В.: Они не ожидают этого визита. Пациентов никто не предупреждает, что вы приедете?

И.Ж.: Мы обязательно медперсонал предупреждаем о том, что мы больничные клоуны и мы сейчас придем в костюмах: «Не говорите, пожалуйста, что мы придём». Эффект неожиданности мне кажется наоборот еще увеличивает радость от нашего прихода. Когда мы ходим по палатам в Амурской областной детской больнице, с маленькими детишками лежат родители, им тоже очень важно помочь отвлечься от всей больничной суеты.

А.В.: Абстрагироваться, чтобы они не думали, что они в больнице. Как долго длится визит?

И.Ж.: Примерно 10 минут на каждую палату. Мы ходим по палатам, просим, чтобы детки не выходили в общий коридор, потому что начнется шум и гам, и мы вместо больничных клоунов станем аниматорами.

А.В.: У них возникает такая потребность увязаться за вами? Бывает так, что им не хватает вашего визита, и они бегут в следующую палату?

И. Ж.: Чаще всего так и бывает.

Н.Ф.: Мы их называем «паровозик». Иногда за нами такой составчик ходит из нескольких вагончиков, с которым приходится дополнительно работать, но это тоже замечательный опыт для нас.

А.В.: Бывает ли отрицательная реакция? Когда пациент находится в затяжной депрессии, никого не хочет видеть, а уж тем более клоунов.

Н.Ф.: Конечно бывает, ничего страшного.

А.В.: Как вы выходите из этой ситуации?

Н.Ф.: Мы уважаем его мнение, его решение, если нас прогоняют, такое тоже бывает, но редко, мы просто уходим улыбаясь.

А.В.: Насколько подробно нужно собрать досье на пациента? Знать, кто он, какая у него проблема, какой недуг? Как долго он здесь находится, какой у него характер и психотип? Вы должны наводить такие справки заранее? Или должны подбирать ключик на месте?

Н.Ф.: На месте. Мы вообще не вникаем в медицинские проблемы пациента, не изучаем его историю, мы просто приходим, отвлекаем, играем и уходим.

А.В.: Я, почему спрашиваю: если вы заранее не знаете о его диагнозе, вы же не знаете о его физических возможностях, во что он может поиграть, а во что нет.

Н.Ф.: Мы определяем его физические возможности визуально, мы всегда спрашиваем у медперсонала о каких-то ограничениях. Например, нам говорят, что в этой палате нельзя сильно смеяться, в этой палате ребенку нельзя прыгать, нельзя шуметь, него голова болит.

И.Ж.: И опять-таки смотря, какое отделение. Например, если это лор-отделение, то там мы сильно не кричим. Если это хирургия, то дети могут быть либо до операции либо уже после операции, то там сильно не веселим. Если офтальмология, значит, никаких мыльных пузырей.

А.В.: Как рождается образ клоуна: каждый сам себе придумывает или это коллегиальная работа?

Н.Ф.: Это индивидуально, каждый придумывает себе имя, образ.

А.В.: Расскажите, какой у вас образ и как вы его придумали?

Н.Ф.: У меня образ девочки-припевочки. Ее зовут Утикакая. Имя пришло как-то само. Иногда, когда моя красноносая красавица заходит в палату, кто-то восклицает: «Утикакая». Я говорю, как вы догадались? Меня так и зовут. Все это идет от внутреннего состояния каждого клоуна, то есть наш образ – это наш ребенок, который где-то у нас сидит и которого мы достаем, когда надеваем красные носы, чтобы дарить детям, родителям радость, нести добро, делится теплом.

А.В.: Красные носы – это обязательный атрибут?

Н.Ф.: Да, это обязательный атрибут, потому что это самый важный атрибут, он нам дает возможность перевоплощаться из обычного человека со своими проблемами, стрессами, настроением в прекрасного теплого, замечательного партнера по игре.

А.В.: Ирина, ваш образ, какой?

И.Ж.: Мой сценический псевдоним Малинка, я долго над ним не думала. В Школе мне сказали: чтобы каждый завтра пришел с именем. Я подумала, что Иринка-Малинка это созвучно с именем. Мой образ – это юбочка-колокольчик и удобная кофточка, я люблю головные уборы либо бант на всю голову, либо ушки Микки Мауса, детки отлично реагируют на них. Это все собирательный образ, и он может меняться.

А.В.: Я понимаю, что основная часть вашей программы – это импровизация, но и есть заготовки. Кто эти заготовки придумает? Делитесь ли вы ими друг с другом? Я имею в виду шутки, игры. Сценарий визита, он придумывается заранее?

И.Ж.: Нет, его невозможно придумать заранее.

А.В.: Но заготовки есть при этом?

И.Ж.: Заготовки какие-то есть, плюс у нас с собой шарики, из которых мы сможем скрутить собачку подарить ребенку неконтактному, мыльные пузыри, какие-то музыкальные инструменты, но в целом это импровизация. Когда мы стучимся в палату к ребенку, он может сказать: «Я не хочу вас видеть». И все, чтобы мы ни заготавливали, мы это должны унести с собой, поэтому здесь одна импровизация.

А.В.: Существует кодекс больничного клоуна?

Н.Ф.: Первое правило – это не навредить, то есть мы должны понимать, что мы гости, мы пришли в больницу и мы должны полностью подчиняться распорядку медицинского учреждения. Также мы идем от желания ребенка и родителя, то есть если им неприятно нас видеть, мы уходим. Мы ни в коем случае никому не навязываемся. Главный кодекс – мы должны не навредить.

А.В.: Образование должно быть высшим? Или это не принципиально?

И.Ж.: Вообще нет. У нас только один критерий 23+. И еще – если человек искренне хочет быть больничным клоуном, он может прийти к нам, мы научим, поможем и ответим на все вопросы.

А.В.: У вас в Школе проходит тренинги, где вы моделируете ситуацию?

И.Ж.: Конечно, и это очень весело.

А.В.: Теории, наверное, меньше, чем практики? У вас в основном практика?

И.Ж.: В основном да. В Школе мы рассказываем теорию, что нужно, что не нужно делать, а потом стараемся собираться каждую неделю на тренинг больничных клоунов и там прорабатываем.

А.В.: Тренируетесь на каких кошках, друг на друге? Или детей приводите?

Н.Ф.: Друг на друге.

А.В.: На собственных детях пробуете свои шутки, игры?

Н.Ф.: Конечно.

А.В.: Должен ли больничный клоун уметь показывать фокусы?

И.Ж.: Очень часто нас просят показать фокусы.

А.В.: Есть определенные стереотипы, связанные с клоунами.

И.Ж.: Конечно, но мы же не цирковые, кто умеет жонглировать, тот и показывает. Я, например, не умею жонглировать, я себе купила губную гармошку и хожу ей свищу, с меня, я считаю, достаточно.

А.В.: Больничный клоун должен предварительно изучить основы психологии, педагогики? Нужно ли глубоко вдаваться в эти науки?

Н.Ф.: Может быть не сильно глубоко, но обязательно нужно.

А.В.: Спецлитературу изучать нужно?

Н.Ф.: Конечно. У нас много литературы про больничную клоунаду, и наша команда благовещенских клоунов следит за выходом такой литературы, мы приобретаем, изучаем, обсуждаем. Самообразование – это обязательное правило.

А.В.: Есть такие понятия, как арт-терапия и игротерапия, расскажите об этом.

И.Ж.: Мы не занимаемся арт-терапией. У нас в городе есть специальные команды, которые ходят в онкогематологию и рисуют с детками. Мне кажется, что на это нужно больше времени, у нас в целом выход занимает два часа, и мы выходим каждую неделю, а арт-терапия проходит чуть реже.

А.В.: Пациентам нужна игра или им больше нужно общение?

И.Ж.: По-разному. История из моей практики. Мы пришли с моим коллегой Жорой к мальчику, ему лет 11-12. И он начал рассказывать про компьютеры, ему не нужно было играть. Он рассказывал это все Жоре, он давал ему советы. Мальчик не видел в нас клоунов, он видел просто собеседников. Кому-то нужно подурачиться и поиграть с нами, побегать, попрыгать.

А.В.: В медицине есть такой термин – медицинский синдром госпитализма, когда ребенок не может отделаться от постоянно гнетущего чувства, что он находится в больнице, он болен, болезнь давит на него. Это самая сложная задача, которую приходится решать больничному клоуну или есть задачи посложнее?

И.Ж.: Это больше в онкогематологии, когда детки долго лежат.

Н.Ф.: Когда очень длительная госпитализация, то детям очень сложно. Они начинают говорить о том, что они хотят отсюда выйти, что им пора домой, что у них одна мечта – домой. Клоуну в такой ситуации очень сложно их отвлечь. Если это получается, то это супер. Обычно это больше получается в виде сказкотерапии – мы предлагаем ребенку сочинить сказку.

А.В.: «Оскар и Розовая Дама» – эта история идет в Театре кукол. Мальчику осталось жить 10 дней, и няня предлагает ему каждый день проживать, как 10 лет. Примерно такая история?

Н.Ф.: Да. Ребенок может стать сам героем своей сказки или он может выдумать себе героя, но обычно дети наделяют своих героев своими же качествами, своим характером, и этот герой у него путешествует. С помощью клоуна, его веселого настроения мы помогаем ребенку иногда его печальную сказку сделать веселой или менее печальной.

А.В.: Сказки рождаются, что называется, не было счастья, да несчастье помогло. У Корнея Чуковского Мурочка болела, он писал для нее сказки, Мамин-Сибиряк «Аленушкины сказки» тоже писал для больной дочки. Учат ли в вашей Школе тому, чтобы нечаянно не расплакаться от жалости к маленьким пациентам? Есть же случаи тяжелые, есть неизлечимые. Вы наверняка знаете, что есть обреченные пациенты?

Н.Ф.: За время нашей больничной клоунады таких случаев не было.

А.В.: Вы готовы морально, что такой случай, может быть?

Н.Ф.: У нас серьезная подготовка. Наши новые кандидаты ходят долгое время наблюдателями, некоторые рвутся в бой с красным носом, но мы говорим: стоп. Человек должен понять, проникнуться, осознать, чтобы потом не возникло такой ситуации, что клоун не сможет совладать со своими эмоциями и не дай бог расплачется перед ребенком.

А.В.: При внешней бесшабашности этой деятельности это очень тонкая ювелирная работа.

Н.Ф.: Конечно. Не должно быть никакой жалости, мы просто веселые партнеры по игре. Детям в больнице жалость не нужна, их и так жалеют родители, медперсонал.

И.Ж.: У нас есть такой небольшой фокус: когда мы надеваем нос, он становится фильтром для нас, и мы становимся клоунами. Когда я ходила наблюдателем, то тяжелые случаи принимала близко к сердцу и, приходя домой, могла поплакать. Но, когда ты клоун, ты все видишь не так, ты видишь все по-другому.

А.В.: Основам актерского мастерства нужно учиться?

И.Ж.: Мы проводим тренинги. С каждым разом мы становимся опытнее, лучше, мы учимся этому вместе.

Н.Ф.: Главное у нас честность, мы должны быть честны друг с другом. Партнер должен всегда корректно указать своей второй половинке, что было не так или дать нужный совет.

А.В.: Разбор полетов проводите?

Н.Ф.: Обязательно, всегда. Причем нужно быть честным, ничего не умалчивать, что понравилось, что не понравилось – все озвучиваем.

А.В.: Если человек очень хочет стать больничным клоуном, но у него нет чувства юмора, а сердце доброе, что делать?

И.Ж.: Приходить к нам.

Н.Ф.: Необязательно шутить. Это может быть такое амплуа, он будет такой невеселый клоун, но добрый и честный. В этом нет ничего страшного, мы себя не ломаем. У нас нет напускной веселости. Иногда идешь к детям в больницу, у тебя нет веселости, а ты просто в хорошем настроении, и ничего страшного в этом нет. У нас нет задачи доводить всех до безудержного смеха.

А.В.: Тем, кто пожелает стать одним из вас, куда обращаться? Что нужно для того, чтобы записаться в Школу больничной клоунады?

И.Ж.: Телефон: 8914-572-85-24. Обращайтесь, всегда будем рады ответить на все вопросы. И наш Инстаграм: medclowns 28. Там вы можете посмотреть наши фотографии очень веселые, очень яркие.

А.В.: Спасибо большое.