https://www.amur.info/news/2019/01/24/9631

Предприниматель Николай Мельников: об автомобильных соревнованиях «Дакар-2019»

24 января, 11:30

....

Михаил Митрофанов: У нас в программе «Я тАк дУмаю!» предприниматель Николай Мельников. Будем говорить об автомобильных соревнованиях «Дакар-2019», которые проходили в январе в Перу, и Николай Николаевич там побывал. Откройте завесу, как вы там оказались?

Николай Мельников: Компания Maxinter, в том числе и я, являемся дилерами шин Michelin, BFGoodrich, Tigar. Это все представляет компания Michelin, кто активно с ними работает, они организовали этот тур.

М.М.: То есть вас пригласили туда?

Н.М.: Да. Совершенно бесплатно, 6 человек из России участвовали.

М.М.: Здорово. 6 человек. Кто еще кроме вас был?

Н.М.: Из Комсомольска Инар Мельников, Иван Квитко представитель, Михаил Селезнёв из Иркутска, Линар Мухаммедиев из Набережных Челнов, из Москвы Андрей Головёнкин. Это был состав нашей группы.

М.М.: Понятно, что вы не участвовали в самих соревнованиях, с какой целью вас туда пригласили? Как зрителей, болельщиков?

Н.М.: Во-первых, мы посмотрели, как это все организовывается. Второе – это были определенные испытания того товара, который мы продвигаем и продаем. Это шины BFGoodrich, которые джиповские вездеходные шины на многих машинах стояли.

М.М.: То есть вот эти условия как раз по пустыне, песок?

Н.М.: Песок, камни, известняк, самые различные трудности. Нам была предоставлена возможность и самим поездить по пустыне на этих же шинах.

М.М.: Сколько дней вы там были? Соревнования проходили с 6 по 17 января?

Н.М.: Да. Мы прилетели 5 января, 6 до обеда у нас была экскурсионная программа, а после обеда мы поехали на подиум-парад.

М.М.: Это что такое?

Н.М.: Подиум-парад, где были собраны все участники, они проехали через подиум – это высокая возвышенность.

М.М.: Туда заезжает каждый участник?

Н.М.: Да, он останавливается, его представляют, рассказывают, и он дальше едет.

М.М.: Это что-то вроде «Амурской осени», красная дорожка?

Н.М.: Да. Примерно так все и организовано, это закрытая зона. Естественно, мы не могли не удержаться, перелезли через забор, прошли ко многим командам, но нас где-то чуть-чуть шугали, но не настойчиво, поэтому мы имели возможность пройти и со всеми поговорить.

М.М.: Вас же все-таки организаторы пригласили, вы не совсем посторонние люди.

Н.М.: Мы могли стоять возле подиума смотреть, могли смотреть по телевизору, но когда ты…

М.М.: Уже к участникам нельзя было?

Н.М.: Там был двойной забор.

М.М.: Наши были представлены в каких категориях? Там несколько категорий было грузовики, легковые?

Н.М.: Было 4 экипажа «КамАЗа». Это Сергей Карякин, кстати, был его отец из Благовещенска, это группа мотовездеходов, были два мотоциклиста, которые участвовали в своей программе, им нельзя было оказывать никакую помощь. У них был определенный ящик инструментов, и они могли только им пользоваться.

М.М.: То есть проехать всю дистанцию и без какой-то помощи?

Н.М.: Без посторонней помощи, без запчастей. То, что им дается в этом ящике, это они и могут использовать.

М.М.: На выживание по сути дела?

Н.М.: Мотоциклист – это особая категория, их было самое большое количество – 130 мотоциклов участвовало. Многие из них участвовали сами от себя: захотел попробовать – ты имеешь возможность ни от какой команды. Нашел деньги – приехал, что получилось – то получилось.

М.М.: Индивидуально.

Н.М.: Люди загораются, стараются все совершенствовать и в дальнейшем участвовать.

М.М.: «КамАЗ» был, и еще грузовые автомобили были представлены?

Н.М.: Грузовых автомобилей было 43, все внимание было приковано к «КамАЗу», неоднократному победителю, к автомобилям «МАЗ» из Белоруссии. Сергей Вязович, который перевернулся, тем не менее он пришел пятым и командой Iveco с голландскими экипажами.

М.М.: Наши выступили там более чем достойно.

Н.М.: Выступили достойно. Эдуард Николаев, этот рыженький парень, он победил.

М.М.: Что это за история была с наездом на какого-то?

Н.М.: Болельщик из Южной Африки.

М.М.: Турист или фотограф?

Н.М.: Турист. Во-первых, это все в свободной зоне, вы можете ходить свободно, вас нигде не ограничивают. Мы были в двух лагерях, которые для нас были организованы. Конечно, каждый хочет подойти поближе, сфотографироваться, снять на видео. Сегодня техника это позволяет, чтобы отправить своим друзьям в том числе, и мы это делали. Но мы понимали, что это можно до определенного предела. Нас организаторы вывозили на четкие маршруты там, где отклонения могут быть 50-80 метров от трассы.

М.М.: Безопасно в этом смысле?

Н.М.: Вашу безопасность никто не охраняет.

М.М.: Вас проинструктировали, что можно, что нельзя?

Н.М.: Конечно. Мы расписались во всех документах о том, что мы сами за себя отвечаем, что организаторы от нас несут ответственность. Тем более мы ездили на автомобилях, нас возили, все было организовано. Сами понимаете, это бездорожье, это все эти бурханы, когда ты даже начинаешь спускаться на автомобиле, и на спуске он у тебя глохнет. Он сразу закапывается в песок. Кто у нас ездил на автомобиле, все зарывались в песок. 10 секунд – и все, у тебя уже машина сидит на мосту, на раме, и ты уже никуда не можешь двигаться.

М.М.: Нужно иметь хороший навык и подготовку, чтобы там удержаться?

Н.М.: Есть такие места, в которых песок вроде одинаковый, но вправо машина прошла, а ты взял чуть-чуть левее и начинаешь зарываться.

М.М.: Зыбучие пески – что-то вроде этого? Они имеют очень подвижную структуру.

Н.М.: Потом берешь лопату и откапываешься, если не помогает, то в группе есть другие автомобили, буксиры.

М.М.: Вытаскивают?

Н.М.: Да. Хорошо ходили Land Cruiser 80-х, незаменимая машина для охотников и рыболовов, и Land Cruiser Fuji. Вот эти две машины, которые вытаскивали Toyota Hilux.

М.М.: Которые проходимость имеют соответственную?

Н.М.: Да, они несколько получше были. Во-первых, там водители – инструкторы более опытные.

М.М.: Я к мотоциклам хочу вернуться. Вы сказали, что там давали какой-то условный ящик с запчастями, и все. Я не мотоциклист, но был некий опыт в детстве и позже. Но, как ездить по песку на мотоцикле, совершенно не представляю. Там же еще и женщины участвовали?

Н.М.: Да, женщин было много.

М.М.: Из России были?

Н.М.: Да. Анастасия Нифонтова заняла 63 место, она выступала в том классе, где нельзя помогать.

М.М.: Знаете вы о том, сколько стартовало и в итоге добралось до финиша?

Н.М.: Раз 63 место, то больше 80-ти где-то финишировало.

М.М.: То есть больше половины все-таки доехали.

Н.М.: Да. Так же и машины сходили. Тот же Карякин перевернулся, показывали по телевизору. Он не смог спуститься, люди перевернулись через голову, потерялись, но все равно доехали. Молодцы! У них там и подвеска ломалась, тем более когда ты знаешь, что это какими-то корнями связано с Благовещенском, человеку-то тоже приятно.

М.М.: Что касается трассы, как она была организована? Это какая-то циклическая трасса или это от и до надо было проехать?

Н.М.: По окружности ездили.

М.М.: Был какой-то лагерь основной?

Н.М.: Нет. Все время гонка переезжала с одного места на другое. Это делается для того, чтобы все зрители Перу могли посмотреть. Люди собираются, садятся на машины. Они примерно знают, где будет проходить трасса, и приезжают, становятся на холм или еще куда-то. Наш лагерь стоял внизу. Ты сам идешь и смотришь. Туда приезжало много людей посмотреть, причем приезжают со всего мира посмотреть. У нас была делегация, в которой были люди со всего мира – Южная Африка, Бразилия, Италия, Испания, Германия, мы вместе передвигались с ними на автобусе, на машинах.

М.М.: Это только ваша делегация, куда вы входили?

Н.М.: Да. Этот процесс был непрерывный, когда нас организаторы отвозили в аэропорт, то они уже встречали следующие группы. Люди приезжали на 2-3 дня и смотрели.

М.М.: Вы сколько там были? Не до конца?

Н.М.: Нет. На гонках мы были всего 2 дня, 5 числа мы прилетели, 6 уже были на параде, 7 и 8 мы смотрели, а потом уехали.

М.М.: То есть ротация была, всех заменяли. Вообще, ехать в Южную Америку в Перу... У нас тут недавно был Саша Брылин, который был в Антарктиде, оказался в холодной воде. Насколько тяжелы перелеты? Логистика, какая? Как вы ехали?

Н.М.: Через Москву. Из Москвы летишь до Амстердама 3.5 часа, из Амстердама до Лима 12,5 часа. Самолет с телевизором, ты можешь уединиться, сидеть, смотреть всю дорогу фильмы. Когда туда летели, мы поспали, в самолетах комфортно, просторно. Обратно летели хуже, возможно акклиматизация сложнее, когда возвращаешься назад. Получается 14 часов разница с Благовещенском. Отношение там к россиянам нормальное, пограничный контроль нам тоже вопросов никаких не создает. Она сидит, вы с пограничником подходите, она не загорожена, стоит стол с компьютером.

М.М.: Нет кабинок, как у нас?

Н.М.: Нет.

М.М.: Какие там были условия? Вы говорите, вы туда приехали, какой-то лагерь там был. Где-то в пустыне?

Н.М.: Мы жили в пустыне. Это был цивилизованный лагерь, с хорошим рестораном, палатка на двоих с кроватью, туалет комфортабельный, душ с холодной водой. Организаторы нам показали концерт с хорошими песнями, с хорошими местными артистами. От столицы было 270 километров, когда из Лима уезжаешь, то сразу едешь по пустыне.

М.М.: Посмотрев на то, как это все организовано, если сравнивать с автомобильными соревнованиями, которые проходили в России, что оттуда можно было бы взять и использовать, как необходимый позитивный опыт?

Н.М.: В Благовещенске только ралли и спидвей, но были у нас когда-то на стадионах ледовые гонки. Это то, что могут придумать организаторы. Конечно, «Дакар» – это неповторимая вещь.

М.М.: Почему в этот раз решили в Перу проводить, вы не знаете? Каждый год они проводят в разных странах.

Н.М.: Мне трудно ответить на этот вопрос. Но, как говорили организаторы в прошлом или позапрошлом году, когда проводилась гонка «Дакар-2018: Боливия, Аргентина и Перу», были недостаточно жесткие условия для участников ралли. Они ездили по дорогам общего значения. И, по-видимому, организаторы смогли договориться с правительством Перу, чтобы провести в одной стране.

М.М.:В диких условиях, что называется?

Н.М.: Не диких. Главное, что там тепло, дождей не было. Есть экзотические элементы, которые присутствуют в Перу.

М.М.: Чем питались? Местная кухня?

Н.М.: Кукуруза, их хорошие напитки – писко, вино.

М.М.: Писко это что-то вроде пива?

Н.М.: Слабоалкогольный напиток. Причем есть город, который называется Писко.

М.М.: Мы знаем, может быть, это какое-то ошибочное представление, что Латинская и Южная Америка это безумно острая еда, перец чили. Это на самом деле не так?

Н.М.: Все это есть, и присутствует в любом ресторане, что в тайском, что в корейском, что в китайском. Это все на любителя. У нас в меню особо острой еды не было. У них распространена еда на гриле, в ресторане – шведский стол.

М.М.: Все было адаптировано?

Н.М.: Те же салаты, каши, колбасы и сыры. Сыры, конечно, были хорошего качества.

М.М.: Расскажите о ваших ближайших намерениях в отношении местных проектов. Вы же занимаетесь теннисом, волейболом, эти соревнования регулярно проводятся.

Н.М.: Об этом говорить нужно всегда. Что касается настольного тенниса, то сегодня ликвидирована последняя ставка тренера в Детско-юношеской спортивной школе олимпийского резерва, ставку просто убрали. Сегодня все дети занимаются в платной группе. Те, кто постарше, платят 800 рублей, кто помладше – 1 500 рублей. Сегодня получается так, что дети содержат взрослых чиновников, понимаете?

М.М.: Так они же не чиновникам платят, а платят тем, кто их обучает, наверное, все-таки тренерам.

Н.М.: Тренер получает 40 %, а остальные деньги идут на содержание школы, аренда.

М.М.: То есть бюджет к этому не имеет отношения?

Н.М.: Нет. Сегодня мы видим, что спорт начинает затихать, областью потеряны все позиции, которые были завоеваны раньше. Мы были неоднократными чемпионами Дальнего Востока. Сегодня развитие спорта идет так: люди хотят не вкладывать деньги в этот вид спорта.

М.М.: Чтобы отдача была.

Н.М.: Да. Деньги будут вкладываться, если там будут мастера спорта. Есть такие виды спорта, как киокушинкай, пауэрлифтинг и еще некоторые, но я не спортивный чиновник, поэтому могу где-то ошибаться, но это, так сказать, из первых и вторых уст.

М.М.: Есть уже люди, которые обладают?

Н.М.: Конечно, там-то легче выполнить. Мы прекрасно знаем, что в некоторых видах спорта звание мастера спорта выполнить просто невозможно, также и в настольном теннисе.

М.М.: Почему невозможно? Надо участвовать в каких-то соревнованиях?

Н.М.: Нужно занять 16 место на чемпионате России.

М.М.: Туда не попадешь?

Н.М.: Попасть то можно. Раньше за звание чемпиона Дальнего Востока получали мастер спорта, сейчас этого не делается. Ты можешь получить это только на чемпионате России. Поэтому получается, что в настольный теннис без этих званий никто ничего вкладывать не будет. Сегодня каждая федерация существует сама по себе, и избранный федерацией человек должен все основательно сделать, зарегистрировать ее, причем происходит двойная, тройная регистрация. Сначала вы сделали просто общество, дальше регистрируете федерацию, потом регистрируете в налоговой и должны сразу платить деньги. Затем идет регистрация в Москве, затем назад возвращается и переформируется уже в другую федерацию.

М.М.: Смысл все этого?

Н.М.: Такая сегодня ситуация с настольным теннисом. Все продолжается второй год, и только через месяц должна произойти официальная регистрация федерации настольного тенниса Амурской области.

М.М.: Произойдет регистрация, будет федерация, что это даст?

Н.М.: Тогда можно будет присваивать по ходатайству федерации хотя бы звания 1 и 2 разряда. И тогда региональный центр развития спорта может выделять деньги на федерацию.

М.М.: А когда там будут эти мастера?

Н.М.: Нет, вообще хоть кто-то будет, но чтобы регистрация была официальной.

М.М.: Это сделано для чего?

Н.М.: Я не знаю для чего сделано, у нас сегодня нигде нет упрощения. Сегодня там, где мы всегда проводили соревнования, там тоже поставлены препоны по той простой причине, что нужно этот спортивный зал отлицензировать. Для учебного процесса он отлицензирован, городские соревнования ты можешь проводить, а областные не можешь.

М.М.: Там, наверное, уже другие требования?

Н.М.: Нужно ставить кабинку, ставить охранника, требования выше – в соответствии с теми позициями, которые есть у нас в обществе, чтобы исключить террористический акт.

М.М.: Это выполнить невозможно?

Н.М.: Это требует определенных денег, потому что тот, кто должен лицензировать, он должен прилететь в Москву за счет этого предприятия, за счет этого колледжа.

М.М.: В Москву прилететь?

Н.М.: Из Москвы специалист тот, который проверяет, чтобы сделать разрешение на лицензию.

М.М.: Как все не просто оказывается.

Н.М.: Проще ничего не делается.

М.М.: То есть вы хотите сказать, что перспектив на данный момент у тенниса внятных нет? Соревнования проводить невозможно, поскольку зал неотлицензированный, и ждете, когда будет федерация?

Н.М.: По-видимому, после создания федерации надо все-таки идти и куда-то жаловаться, что убрали последнюю ставку тренера. Кто будет с детьми заниматься? Мало того что сегодня спортивные чиновники почему-то не занимаются подготовкой кадров, и это опять же на общественную организацию пытается свалить.

М.М.: Подготовка кадров – это что значит?

Н.М.: Сегодня все кадры в спорте постарели.

М.М.: Кто подготовкой должен заниматься? Наверное, педагогический вуз?

Н.М.: А спортивные чиновники должны как-то туда зайти, попросить какие-то программы дать, что им сегодня нужно подготовить трех тренеров по настольному теннису, трех тренеров по волейболу.

М.М.: То есть требуется специализация, а этого не происходит?

Н.М.: Я здесь столкнулся с тем, что раньше-то хоть в полиции можно было с физкультурным образованием поработать, а сегодня там можно работать только с юридическим образованием, престижность этой профессии тоже упала. Вчера 6 человек уехали в Улан-Удэ, 3 девочки и 3 мальчика, во главе с тренером сборной Олегом Гусевым. В связи с тем, что у нас Дальневосточный федеральный округ расширился, и один из этапов проведения соревнований среди детей теперь проводятся в Улан-Удэ.

М.М.: Спасибо.