https://www.amur.info/confs/2004/09/7/2696

Жан Бланкофф

7 сентября 2004

Вы родились в Польше, вы гражданин Бельгии, но у вас русские корни. Вы ощущаете себя русским? Вам не страшно приезжать в Россию? Зачем вам проблемы чужой, по сути, страны? Какая Россия вам ближе – до перестройки или после?

ВЕДУЩИЙ Павел САВИНКИН: -- Сегодня у нас в гостях гражданин Бельгии, но нам не потребуется переводчик. Наш собеседник Жан БЛАНКОФФ хорошо знает русский язык. -- Господин Бланкофф, какой-то вы не настоящий иностранец. Фамилия у вас, по сути, русская – Бланкофф, да и имя Жан значит Иван? - Для своих русских друзей я Иван Борисович, но можно Жан или господин Бланкофф, как вам угодно. -- У вас русские корни? - У меня русские корни. Я сам родился в Бельгии, мой отец – известный хирург – родился уже в Бельгии. Но мои предки по линии дедушки – из Иркутской области, по линии бабушки – из Благовещенска или реки Зеи. Моя бабушка родилась или в Благовещенске, или на реке Зее, мы точно не знаем. Я ни одного слова по-русски не знал до 20 лет, хотя мой отец еще свободно говорил по-русски. Но мама чистая бельгийка, поэтому дома мы по-русски не говорили. И я ничего не знал об этой замечательной богатой культуре и об этой стране. Почему в моем семействе стал интересоваться только я (ни мой брат, ни мои двоюродные братья не интересовались), наверное, сказался психобиологический фактор. Наверное, тут свою роль играют гены, и я стал возвращаться к корням. -- Вы чувствуете себя русским? - Это вопрос, на который очень трудно ответить, потому что я уже не знаю - бельгиец я или русский. Это очень трудно определить. - Вы русский, который живет в Бельгии. Что вы думаете о сегодняшней России? - Куда идет страна - это вечная проблема русской истории. Можно быть пессимистом, можно быть реалистом и оптимистом. -- Вам не надо быть ни пессимистом, ни оптимистом, ведь вы на нас смотрите со стороны. - Конечно, меня очень волнует и смущает судьба России. Я не могу оставаться равнодушным. Есть такие, даже русские, увы, люди, которые равнодушны к судьбе своей Родины. Может быть, потому, что это не совсем моя Родина, я не могу быть равнодушным. Переживаю экономические, политические и даже бытовые проблемы вашей жизни. Как историк говорю, что в том, куда идет страна, играет свою роль фактор истории. Что такое историк? Это человек, который должен знать прошлое, должен знать настоящее, но, увы, кое-что уже знает о будущем. Это очень трудно, но не надо быть пророком. Потому что пророк или ошибается, что плохо для пророка, или он прав, и его сожгут на площади. -- А вам не страшно сегодня приезжать в Россию? - Не страшно. Хотя я все вижу, может быть, и не все, но все равно не страшно. Потому что у меня есть друзья в России, и не только в моем любимом Благовещенске, но и в других городах: и в Иркутске, и в Москве, Петербурге, и Красноярске, и в Новгороде (мой любимый город в европейской части России). Наверное, из-за людей, друзей, я не боюсь. -- Наверное, я немножко иной смысл в свой вопрос вкладывал. Не потому, что у нас можно в грязь наступить. Наверное, мы это переживем. - Переживем, и я это переживаю. -- Сегодня все чаще у нас стали взрываться на улицах снаряды и мины. Сегодня, к сожалению, на слуху этот теракт в Беслане. Сегодня нет границ у терроризма. Вот поэтому, не страшно ли вам? - Не страшно. Это, к сожалению, очень грустный, печальный, трагический аспект современной жизни, но с этим надо, конечно, бороться, с этим тоже надо жить. Как говорят, можно погибнуть на улице от машин, от автобуса, от трамвая. Я думаю, что некоторые ваши водители не менее опасны, чем террористы. Перейти улицу иногда это подвиг. -- 50 лет как минимум вы изучаете нашу страну. - Да, первый раз я был в России в 1958 году. -- На ваш взгляд, могу ли я так спросить: лучше она и ли хуже? - Нет, это не имеет смысла. -- В какую сторону наша страна изменяется? - В некоторых аспектах – к лучшему, а в других – к худшему. Это бросается в глаза, и вам лучше, чем мне об этом известно. -- А вы верите, что России будет житься счастливо, хорошо, достойно? - Со временем - да, но не завтра. Может быть, послезавтра или даже чуть-чуть позже. Как историк я прекрасно знаю, что это займет еще много времени. Бедному русскому народу придется еще потерпеть. Хотя по натуре я не оптимист, на подобные вопросы всегда отвечаю: как историк я глубоко уверен, что у России еще есть будущее, что свое последнее слово Россия еще не сказала. -- Спасибо.