https://www.amur.info/confs/2020/02/21/10786

Основатель ансамбля русских народных инструментов Виктор Гора, руководитель ансамбля Ульяна Шальнева: «Карусель». 20 лет на сцене

21 февраля, 14:03

....

Екатерина Кузьмина: Играет Бах «Шутка». У нас в гостях заслуженный работник культуры России, основатель ансамбля русских народных инструментов «Карусель» Виктор Иосифович Гора и руководитель ансамбля Ульяна Шальнева. 20 лет с начала своей деятельности в этом году отмечает ваш коллектив, уже была дата, когда это было?

Ульяна Шальнева: 30 декабря 99 года.

Е.К.: Что значит рождение ансамбля? Это вы впервые выступили или вы впервые собрались? Или вы там какие-то бумаги подписали, что будет теперь ансамбль такой?

У.Ш.: Впервые собрались именно в этом составе. Полгода мы существовали в другом виде, в другом варианте, а начинали как любительский вариант, у нас в составе были скрипка, гитара, баян, и пела с нами еще девушка. Потом услышал папа наш состав и говорит, ну такой самодеятельный был вариант, мы ни к кому не относились, просто дома занимались для души.

Е.К.: Про папу сразу давайте сделаем поправки. Виктор Иосифович - это папа Ульяны.

У.Ш.: Поэтому все через него, все какие-то комментарии, хорошо или плохо ли, всегда к нему обращались. Послушал, говорит, что все равно какой-то неполноценный коллектив, особенно скрипка, с домрой, с баяном, не то.

Е.К.: Это разные инструменты.

У.Ш.: Абсолютно разные. На его вкус и на мой тоже они не сочетаются. И с этого момента он говорит: «Хорошо, нужна балалайка-контрабас, нужна домра-альт вместо скрипки». Тогда он работал в Доме народного творчества, пришли туда, но вот и все. 30 декабря 99 года - это первая наша встреча в составе уже вот в таком - 2 домры, баян и контрабас.

Е.К.: Это было четыре человека?

У.Ш.: И вокалистка у нас еще была.

Е.К.: Кто были эти участники? Получается, что вы тогда сама основали?

У.Ш.: Нет, как раз я только пришла.

Е.К.: Вы влились?

У.Ш.: Получается, что на баяне Михаил Косицын, я училась с ним в школе музыкальной и музыкальном училище, в институте. Потом скрипачка, просто я ее знала, как там коллегу по школе, она в школе работала. Владимира я не знала, его знал Миша как любителя игры на гитаре, владел он хорошо и владеет.

Е.К.: Это контрабасист?

У.Ш.: Да. То есть я его вообще не знала и как-то вот потихоньку играли, ну можно сказать, по слуху, просто по слуху какие-то популярные мелодии и песни.

Е.К.: Эстраду? Русские народные?

У.Ш.: Нет, народных не было. Был такой песенный репертуар из кинофильмов каких-то.

Е.К.: Если вокалистка была, то… И вы сразу были при филармонии?

У.Ш.: Нет, при Доме творчества, потому что папа работал там, поговорил с директором, тот говорит: «Ну, давайте, этот коллектив берем, создаем, делаем». Потом спустя год мы выступили и дали сольный концерт в зале филармонии, уже набралась программа, все сделали.

Е.К.: Папа навел порядок?

У.Ш.: Навел порядок, все очень быстро, четко и ясно. Директор тогда был Алексей Геннадьевич Самарин, он был в зале, услышал коллектив и уже сделал предложение переходить нам в филармонию.

Е.К.: А до того, как вы стали артистами филармонии, это просто у вас было на уровне там дополнительной деятельности?

У.Ш.: Не заработка, дополнительная деятельность творческая. Я работала в музыкальной школе, Миша в ДВОКУ служил.

Е.К.: Он просто был военный?

У.Ш.: Музыкант в оркестре. Владимир в ресторане работал.

Е.К.: Кто, где.

У.Ш.: Потом постепенно пришлось от всех работ отказаться, потому что гастроли, поездки совмещать, практически два-три раза просишься.

Е.К.: Виктор Иосифович, что значит было навести порядок? Я скажу сразу нашим слушателям, я была в числе тех участников одного из коллективов, где Виктор Иосифович тоже наводил порядки. Тогда он работал в центральной детской школе искусств, у нас был прекраснейший оркестр русских народных инструментов. Я была счастлива в этом оркестре учиться, играть и даже после того, как школу закончила, еще год ходила, потому что очень мне все нравилось. Как вы наводили порядки в этом ансамбле, который организовался? Как за год вы сделали его достойным, который сразу позвали на работу?

Виктор Гора: Дело в том, что когда я их услышал и сказал: «Нет, ребята так дело не пойдет». Они играли на слух, а надо играть профессионально, если собрались. Вдобавок я стал в Доме народного творчества ведущим методистом по инструментальной музыке. Полгода прошло после того, как я ушел из музыкальной школы в Дом народного творчества, как-то стало скучно без музыки, а тут возможность появилась поучить другой коллектив. Я говорю: «Давай, Уля, мы сделаем, чтобы это был нормальный, хороший коллектив». У меня примеры были такого состава, чтобы была домра малая, домра альтовая, баян и контрабас, четыре человека – вполне нормальный состав и для инструментовки, и для работы. Естественно, мною была поставлена цель не то, что играть только народные, а играть все, что мы можем, что мы слышим. Естественно, на любой коллектив надо писать инструментовки, или говорят аранжировки, я этим занялся. Сразу, опережая все, я написал 600 аранжировок за эти 20 лет, я 17 лет работал, еще сейчас пишу потихоньку, немножко зрение подводит.

У.Ш.: Все равно обращаемся.

В.Г.: Они все время обращаются ко мне, я все время пишу эти инструментовки, много обработок, поэтому у меня багаж был очень большой и до этого.

Е.К.: У нас был оркестр, нас человек 30 было.

В.Г.: Иногда и сорок даже.

Е.К.: Тогда домра не одна была, малая домра 3 партии, потом вторая еще 3 партии, альты, группы были не меньше 10-15.

В.Г.: Даже помнишь почти состав оркестра. Оркестр разный, конечно, был, в первую очередь это были домры, балалайки, баяны.

Е.К.: Тут инструментов меньше, но мне кажется, знаете, проще написать именно когда много, это все равно эффектней звучит, когда всего четыре инструмента сделать такую аранжировку, чтобы это звучало, как будто вот сейчас мы слышали в начале программы «Шутку» Баха. Это же уму непостижимо, всего 4 человека играют, а такой эффект.

У.Ш.: Здесь три, это более свежая запись.

Е.К.: Удивительно, как это возможно?

В.Г.: Я сначала привык на четыре инструмента, потом, к сожалению, пришлось, что альта у нас не стало. Вдобавок я все партитуры, которые писал, сдал в архив, у меня там свой фонд есть в архиве.

Е.К.: В государственный архив?

В.Г.: Да. Поэтому от чистой души просто сдал туда, они говорят, что, может быть, кому-то когда-то пригодятся.

У.Ш.: Главное, что мы напугались, когда остались втроем, а папа нет.

В.Г.: Когда остались втроем, я за лето переделал несколько произведений, 3 детские программы, в каждой детской программе по 20 номеров, но и более такие популярные пьесы, которые были в квартете, я переделал на 3 инструмента. Что удивительно, но я и сам чувствовал, что будет звучать, никуда не денется эта пьеса. Я верил в своих ребят, что они со всем справятся. Мы играем какую-то пьесу, но особенно это Вова наш контрабасист говорит: «А ничем не отличается три от четырех».

У.Ш.: Сначала уху так было, но ничего.

Е.К.: Действительно, как будто много инструментов играет, а всего три.

У.Ш.: Это плотность инструментовки, талант аранжировщика.

В.Г.: Да, это мои способности, будем говорить так, не скромность.

У.Ш.: В оркестре же можно и потеряться.

Е.К.: Действительно.

У.Ш.: Можно где-то и промолчать, спрятаться за чьи-то спины.

В.Г.: А здесь нужно, чтобы все играли, только так будет такой маленький, но хороший коллектив.

Е.К.: Почему не стали искать? Я так поняла, что куда-то уехал альт? Почему не стали искать другого музыканта?

У.Ш.: Просто музыкантов нет. Если есть домристы, выпускники каких-то лет, с кем я училась, музыкой никто не занимается, никто, все кто куда пошел.

Е.К.: Сколько сейчас вы занимаетесь? Сколько на инструменте играете в неделю часов?

У.Ш.: В неделю получается 4-5 раз по 3 часа.

Е.К.: Это все вместе? Или одна?

У.Ш.: Все вместе. Нет, одна я дома беру какие-то ноты, если мне нужно поиграть сложные места, а так репетиции вместе в филармонии.

Е.К.: Это практически каждый день по 3-4 часа?

У.Ш.: Без этого никак, большой объем музыки, большой объем программ.

В.Г.: Я уже назвал количество пьес, которые я аранжировал, много аккомпанементов для вокалистов, очень много детских программ.

У.Ш.: Но такое количество охватить, конечно, нужно время.

В.Г.: Надо заниматься, причем все время заниматься. Сначала 3 часа попробовали три раза в неделю, чувствуем этого мало. Я знаю по своему опыту, в командировках был, присутствовать на репетициях больших оркестров, всегда заинтересовался, сколько они занимаются. 4 часа 4-5 раз в неделю, вот тогда коллектив будет звучать профессионально.

Е.К.: Когда всего 3 инструмента и делать такую музыку и с таким успехом. Я знаю, что концерты ваши очень любят, публика любит и проходят всегда с большим успехом концерты. Вы играете самую разную музыку?

В.Г.: Мы играли почти все, но жалко те произведения, которые были сделаны на четыре исполнителя, а на 3 немножко маловато инструментов. Ну, допустим, увертюра к опере «Севильский цирюльник» Россини, на четыре вот так вот звучит, на 3 я не могу сделать, потому что не будет звучать.

Е.К.: Надо чуть больше мощи.

У.Ш.: Мы даже Баха играли.

В.Г.: Мы играли органную полифонию, замахнулись, но не так много поиграли, но все равно в работе это произведение было.

Е.К.: Творческие эксперименты бывали у вас какие-то?

В.Г.: Можно назвать неожиданностью для нас и для меня, мы так понаслышке знали, что появился композитор в мире Астор Пьяццолла.

Е.К.: Скрипачи его любят очень.

В.Г.: Да, и вот до этого ансамбля я не одно его произведение не играл, когда появился ансамбль «Карусель», я стал делать одно, второе, третье, четвертое, но больше десятка произведений Пьяццоллы, как-то у нас был концерт произведений Пьяццоллы, одно отделение полностью было.

Е.К.: В основном танго?

В.Г.: Да.

У.Ш.: Они вроде бы и похожи, но темы у каждого танго такие душещипательные просто.

Е.К.: Пьяццолла очень разный, там нет такого, как будто одна песня звучит.

В.Г.: Очень много мы играли, а особенно, когда был квартет Вивальди, мы переиграли все концерты «Времена года», четыре концерта, великолепная музыка, и причём она давалась мне как аранжировщику не то что легко, но во всяком случае можно было смириться со мной, что я сделал такую инструментовку. Естественно, много там не только «Времена года», разные концерты, одну часть, две части, играли много Вивальди, и мне сейчас очень жаль, что мы не играем много Пьяццоллы на 3 инструмента и не играем Вивальди, Вивальди у нас всего одна пьеса, которая называется из весеннего концерта первая часть «Весна».

Е.К.: Это все-таки лучше?

У.Ш.: Конечно.

Е.К.: Вы пытались искать? Вдруг кто-то талантливый появится музыкант, придет и скажет: «Возьмите меня, вот хочу, чтобы вы послушали».

У.Ш.: Если бы пришел, мы его бы взяли.

Е.К.: Вы бы как минимум послушали бы его?

У.Ш.: Конечно.

Е.К.: Вы открыты к тому, если вдруг домра-альт. «Друзья! Если вы нас слышите, человек, который играет на домре-альт хорошо и хочет попробовать себя на сцене, вы можете прийти в ансамбль «Карусель».

В.Г.: Сейчас мы говорим о количестве времени на занятия, на репетиции, еще плюс концерты, концертов много. Уля может сказать.

У.Ш.: 14 в месяц, у нас есть определенная норма.

Е.К.: Где вы их даете?

У.Ш.: Помимо взрослых концертов, у нас много детских, для детской аудитории - это детские сады, школы, музыкальные сказки, поэтому с этой нормой мы справляемся. Если бы не садики, было бы сложнее.

В.Г.: Сколько концертов мы дали за 20 лет?

У.Ш.: 2 тысячи 650 концертов. У нас появился свой администратор, который нам сейчас очень помогает, организация концертов – это ее.

Е.К.: Публика за 20 лет менялась?

У.Ш.: Нет. Мне кажется, что нет.

Е.К.: Публика всегда одинакова?

У.Ш.: Мне кажется, что да.

Е.К.: А площадки для выступления?

У.Ш.: К сожалению, кое-что потеряно.

В.Г.: Техникумы, училища, вузы.

У.Ш.: Вот тут как-то в силу отсутствия финансирования, всего прочего. Допустим, пришли мы в детский сад, понятно, что там дети маленькие, но баян - это гармошка, домра - это гитара, балалайка в лучшем случае, а так гитара, то есть практически не знают название.

В.Г.: Не знают даже взрослые.

Е.К.: Вы начинали, это был только 2000-й год, только закончились 90-е, какой-то начинался подъем. Когда было лучше? Сейчас или тогда?

У.Ш.: Даже не знаю. Если говорить о людях молодых, ну, к примеру, там 16-20 лет, всегда наши инструменты, мы выгружаемся, приходим, вызывают улыбку, усмешку, контрабас видят все, потом заходят в зал. Кто-то заходит, кого-то просят зайти, когда не сильно хотят, потом пошла первая пьеса, вторая, все притихают, начинают внимательно смотреть, потому что все равно удивляет людей, что также 3 струны, 2 руки, они видят, что можно делать на этих инструментах. Потом подходят, благодарят, что никогда в жизни такого еще не видели и не слышали. То есть они не знают просто, не потому что они не любят, они просто этого не слышали.

Е.К.: Вы на Дальнем Востоке единственные популяризируете так эту музыку? У вас есть какие-то точки соприкосновения с коллегами?

У.Ш.: На Дальнем Востоке есть в Хабаровске оркестр, ансамбль «Коробейники», который прекратил существование. В Чите был ансамбль 6 человек имени Будащкина, но они есть, только другим составом.

В.Г.: Все как-то с какими-то потугами, кто-то бросает работать, надо искать нового человека, и вот это всегда проблема, это беда.

Е.К.: У нас сейчас выпускают? У нас же была когда-то музыкальное училище?

В.Г.: Оно есть, к сожалению.

У.Ш.: Его сейчас объединили с училищем культуры, и, соответственно, результат налицо.

Е.К.: Отдельно музыкальное училище – это было совсем другое?

У.Ш.: Конечно.

В.Г.: Если чуть-чуть коснуться училища. Я начинал работать в училище, как только оно открылось в Благовещенске.

Е.К.: Музыкальное?

В.Г.: Да. Только народное отделение насчитывало 60-70 человек. Это были баянисты, домристы, аккордеонисты, балалаечники, был оркестр 60 человек, а сейчас бедный наш Александр Васильевич Гетман кое-как находит человек 7-8, чтобы хоть как-то.

У.Ш.: И приходящие есть люди еще.

В.Г.: К сожалению, у нас, не хочу слишком ругать Амурскую область, но пошел упадок на игре русских народных инструментов.

У.Ш.: Когда я начинала в школе учиться, то 4-5 человек на место было на домру, а сейчас ни одного.

В.Г.: Вот такое вот дело.

У.Ш.: Грустно, но так оно и есть.

Е.К.: Почему так происходит, как думаете?

В.Г.: Сейчас ссылаются на интернет, на телевидение разное.

У.Ш.: Обилие внешних, ещё там каких-то внешних каких-то факторов.

В.Г.: Дело в том, что музыка начинается с молодежи, а она не хочет идти, но это, к сожалению, в Амурской области.

У.Ш.: На Западе там все хорошо. В Тынде есть еще братья Говоровы, они наши друзья. Там педагог в Тынде, она фанат, у нее дети всегда играли и играют. У нее всегда большой класс, не знаю, в чем у нее секрет, не могу сказать. А в Благовещенске вот этого нет.

Е.К.: Будем надеяться, что время, наверное, все-таки к своим корням и истокам возвращаться принято в цивилизованном обществе.

У.Ш.: Вот именно, свои истоки русские, и вот такое отношение.

В.Г.: Я в свое время занимался собиранием материалов русских народных инструментов с начала века, книгу написал «Русские инструменты в Приамурье». Беру годы 20-30, и столько было оркестров. Пусть они слабенькие были, но они были.

У.Ш.: В Благовещенские было несколько.

В.Г.: Чуть ли не в каждом техникуме был оркестр, на производстве. А сейчас ничего нет, им ничего не надо.

У.Ш.: Им нужна картинка, а тут надо думать, слушать, а сейчас привыкли только смотреть.

В.Г.: Мне пришлось поработать в музыкальной школе в Белогорске и в музыкальной школе в Благовещенске, скорее всего, это моя инициатива была, когда я приехал в Белогорск, я сказал, что я сделаю оркестр, чтобы он был лучшим в области. Я его сделал, и в течение 15 лет он был, потом, когда переехали сюда, здесь 13 руководителей было до меня, никогда ни одного места хоть бы маленького заняли на конкурсах. Я на второй год первое место занял и так далее.

Е.К.: Мы тоже ездили на конкурс с музыкальной школой в Читу, там второе место заняли. Невеселый у нас такой получается финал нашей беседы, но не все в жизни весело. Хорошо, что вы есть, есть фанаты, у нас есть свой человек фанат в Тынде, который обучает, который исполняет хорошую музыку. Хорошо, что вы есть. 20 лет исполнилось вашему коллективу. Пусть живет и радует нас долго еще.

У.Ш.: Спасибо. Мы от этого получаем удовольствие.

Е.К.: Творческих вам успехов и долгих лет, здоровья. Спасибо вам, что вы были сегодня с нами.