24июня
20 февраля 2006, 14:15

Уголь ручной добычи: и тепло, и заработок

Виновных в том, что происходит сейчас в амурском ЖКХ, ищет областная прокуратура. Огоджа, Козьмодемьяновка, Райчихинск - и это еще не весь список - оказались не готовы к зимним морозам. И это несмотря на то, что губернатор Приамурья на всю страну отрапортовал премьеру Фрадкову: «Амурская область к зиме готова». Понесет ли ответственность за ЧП в районах Леонид Коротков? Возможно. Если сам Фрадков попросит прокуратуру проверить деятельность губернатора. А пока гособвинение расследует дела «замерзших». Проверки проводят сейчас в Огодже, Тахтамыгде, Козьмодемьяновке и Райчихинске. По фактам оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, там возбуждены уголовные дела. Виновные могут понести наказание до двух лет лишения свободы. В лучшем случае - отделаться штрафом. И уже к марту областная прокуратура намерена передать эти дела в суд.Пока в Приамурье ищут виновных в срыве отопительного сезона, в деревне Муравка уже нашли топливо. Причем бесплатное. Уголь с заброшенных разрезов пользуется популярностью у всех окрестных деревень. Те, кто может, сами с лопатами работают в угольных ямах, остальные покупают его у предприимчивых односельчан.

От поселка Новорайчихинска до деревни Муравка рукой подать. Рука вождя мирового пролетариата, словно указатель от осколков развитого социализма к зарождающемуся капитализму. В Муравке капитализм, как и в большинстве российских деревень, родился не благодаря, а вопреки. Вопреки безразличию и равнодушию властей. Основной бизнес муравских мужиков - добыча угля.

Местный бизнесмен Сергей раньше давал стране уголь за зарплату, сейчас продает его соседям по рыночным ценам. Рынок муравский углем перенасыщен, поэтому и цена на него невысокая - от полутора до двух тысяч за тонну. Местные шахтеры - два Сереги и Лешка. Машут кирками и лопатами вот уже вторую зиму подряд. Как заправские геологи, осенью проводят разведку: жгут костры, ищут угольную жилу. Зимой эту жилу и долбят. По их прогнозам, она тянется на много километров, но для промышленной разработки уже не годится.

Работу мальчишек здесь никто не контролирует. Нормы у них нет, начальника, кроме бизнесмена Сергея, тоже нет. То, что занимаются они нелегальным бизнесом, знают. А вот что означает слово «Клондайк» - так они называют эти заброшенные угольные штольни - понятия не имеют. Кто такой Стаханов, и почему их называют стахановцами, тоже не поняли. В школе этого не учили.

Нынешние первоклассники у меня хорошие, хвастается учениками муравская учительница. Это поколение конца 90-х потерянное было. А первоклашки 2006-го только учатся строить свою судьбу. Учительница в строительстве помогает, объясняет, что такое правительство и кто такой народ.

Пропасть между правительством и народом еще больше и глубже той, в которой пацаны уголь добывают. 100 рублей в день, что маленьким стахановцам платит взрослый дядя, хватает на самое необходимое. Серега, самый старший угольщик, сейчас мечтает о том, чтобы работа в селе была. Нормальная, а не эта полулегальная. У чумазого Лешки на этот счет иллюзий никаких нет, поэтому он просто мечтает в армию пойти.

Уголь ручной работы, как называют его в деревне, расходится по всем окрестным деревням. Бывает, конечно, и милиция проверяет лицензии. Но лицензий на разработку угольных месторождений ни у кого в деревне нет, а взятки в России еще никто не отменял. Поэтому черный бизнес в Муравке процветает. «Кто здесь что будет контролировать? - спрашивает староста Светлана Шкала. – Вы посмотрите, люди уходят». Люди из деревни уходят кто в лес, кто по уголь. Деревья в тайге валят тоже нелегально. Но об этом в Муравке говорить не любят. Боятся. Выживают, как могут, и верят в светлое будущее, путь в которое по-прежнему указывает вождь мирового пролетариата.

Итоговая программа «Персональный счет»

Просмотров всего: 2

распечатать


Комментарии
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь