12декабря
Предыдущий материал Следующий материал
29 ноября 2019, 16:29 0

Писатель Игорь Игнатенко: создавая «Егорку», я прочувствовал, что такое калейдоскоп жизни

Писатель Игорь Игнатенко: создавая «Егорку», я прочувствовал, что такое калейдоскоп жизни
Фото: www.libamur.ru

В этом году прославленный амурский поэт и писатель Игорь Игнатенко – в числе номинантов на литературную премию имени Леонида Завальнюка. Его повесть в новеллах «Детство Егорки» уже получила признание читателей и теперь представлена на соискание премии в номинации «За вклад в популяризацию и изучение творчества Леонида Завальнюка и (или) истории, культуры, литературы Приамурья». О том, почему важно было написать эту книгу именно сейчас, о связи поколений и творчестве мы побеседовали с Игорем Даниловичем в преддверии литературного события.

— Игорь Данилович, в обращении к читателю вы говорите о том, что повесть «Детство Егорки» — это частично автобиографическое произведение. Насколько частично?

— «Детство Егорки» — на сто процентов обо мне. То, что я там излагаю, это лишь маленькая часть того, что со мной происходило. История занимает 11 разделов книги, 79 новелл. И, конечно, имя Егорка (так называла меня моя украинская бабушка Степанида) созвучно с именем Игорь. Отец привез нас с матерью на свою родину в 1946 году. Мне было 3 года. И что-то я действительно помню с этого возраста. А что-то родители напоминали, что-то бытовало в нашей семье. Повесть композиционно простая: от рождения моего героя до поступления его в школу. Сам этот торжественный акт я никак не описывал, но в книге есть другой значимый эпизод: как я записываюсь в школьную библиотеку. Ему посвящена целая новелла. Я помню и первую книжку, которую мне дала библиотекарь. Это был сборник стихов Зинаиды Александровой «Колокольчики». А вообще, я рано начал читать и к шести годам уже прочитал немало книг. Любил Пришвина, Бианки и иногда в родительские книги заглядывал. Читают они Теодора Драйзера – «Американскую трагедию» — и я залезу, почитаю.

— Проба пера тоже состоялась рано?

— В повести есть новелла «Буква Жук». С этой страшной буквой познакомился в 3 года, а писать, как осознанный творческий акт, я начал в 1956 году. Это было стихотворение протеста. Англия и Франция бомбили Суэцкий канал, который национализировал народ Египта. Меня потрясло, что это происходило, что гибли жители окрестных посёлочков: дети, старики, мирные люди, и я написал стихотворение. Но нигде его не публиковал, потому что оно было насколько искренним, настолько слабо в художественном отношении. Я считаю его очень значимым, ведь зерно движения поэтической мысли было заронено в этом стихотворении. Вот тогда и начался мой поэтический путь. Мне было 13 лет.

— Почему для автобиографической повести вы выбрали самый ранний отрезок своей жизни, всего первые пять лет?

— По фактической, по эмоциональной насыщенности, по насыщенности во всех смыслах это очень большой и наполненный отрезок. Вряд ли человек когда-либо потом переживает что-то подобное. Этот период важен, потому что во время него в человеке закладывается всё то, что потом в нем прорастает, делается его привычками, чертами характера. Пожав характер, как известно, ты пожнешь и судьбу. Мое будущее закладывалось в эти пять лет. И главным счастьем была моя семья. Отец с матерью, бабушки, дедушки, тети, дяди. Я тогда это ощутил и пронес через всю жизнь. Самое главное для меня и по сей день – это семья, дети, внуки. И не случайно, когда мы с моей супругой Ларисой Александровной дожили до правнуков, они преподнесли нам сюрприз. Правнучка Алиса родилась в месяце, когда родилась прабабушка Лариса, а правнук Тимур родился в мой месяц – май. В этом есть какое-то милое совпадение.

— Похоже, что эту книгу вы писали прежде всего для них?

— Наверное, можно и так сказать. В книге есть и рисунки моего внука Даниила, есть и кое-какие фотографии из моего альбома. Конечно, я надеюсь, что они будут это читать. Написал я эту книгу быстро, наверное, за полгода: новеллы нахлынули одна за другой. Но ведь я всю жизнь носил ее в себе. Если вы знакомы с метафорой «калейдоскоп жизни», то вот в процессе создания книги я ощутил, что это такое: когда в памяти всплывают картинки из детства, все эти фрагменты, искорки, разноцветные осколочки, которые собираешь воедино. И получаешь картинку. Я буду рад, если книгу будет читать подрастающее поколение, но, конечно, надеюсь, что прочитают и взрослые, и мои ровесники, и те, кто принадлежит к поколению, родившемуся в войну, которые жили в то время, и до сих пор еще живут. Я подарил много экземпляров, и у каждого всколыхнулась что-то, возможно, та пора. Ведь многое, что там описано, было характерно для жизни многих людей моего поколения.

— Вы сегодня много общаетесь с молодым поколением, занимаетесь наставничеством. Понятна ли вам сегодняшняя молодежь?

— Молодежь всегда прекрасна. Каждое поколение не имеет мечом отрубленные рубежи, границы. Жизнь — это ведь бесконечный процесс – от родителей к детям, от детей к внукам и так далее. И на творческий процесс распространяются жизненные законы. Таланты были всегда, есть и сейчас, и, абсолютно убежден, будут и впредь. Культурный слой в нашем обществе понемногу прибывает, как плодородный слой под деревьями, по крупицам. Дети пишут грамотнее, интереснее, заковыристее. Идет эволюция эмоциональная, интеллектуальная, меньше зашоренности у молодежи. Раньше нас партия, комсомол загоняли в какие-то рамки, направляли. Сегодня этого нет, и отрадно, что наши амурские молодые писатели и поэты этой свободой пользуются конструктивно. Лично мне посчастливилось общаться с детства с совсем еще маленькими такими людьми, как Лена Войтенко из Белогорска, например. Сейчас она член Союза писателей России. Женя Бутова из Михайловки – тоже член Союза писателей России. Девочка, которая нас очаровала. В 11 лет приехала, маленькая скромная, а человек оказался начитанный, наизусть знала много из Бунина, из Фета. Семен Руденко, Ярослав Туров – прекрасные талантливые ребята. Молодежь растет, и я жду от нее много интересного.

— Вы не разделяете тревожные опасения, что творчество когда-нибудь погубит цифровизация?

— Я считаю, что в эпоху цифровизации, человека вроде бы и отодвигают на второй план, фантазируют о восстании роботов (об этом еще Герберт Уэллс писал). Но ведь чем труднее жизнь, тем лучше пишет писатель. Это старая истина. Тысячи лет назад люди вырезали на камнях. Писаницы, петроглифы – это образцы творчества. Сложно жилось в те времена, но писатели были всегда, и их труды сохранились до нашего времени. Сегодня все гораздо проще: нажал кнопочку – и пиши. Главное – не потерять способность мыслить. Каждое время – это то время, когда стоит жить и творить, и благословлять Господа Бога за то, что дал такое счастье.

— Что бы вы ответили тем, кто называет вас классиком амурской литературы?

— Я не ощущаю себя классиком в традиционном понимании этого слова. Когда-то в детстве, в один из первых приездов в Москву, идем по улице с мамой, а навстречу нам такой небольшого роста, гривастый, с орлиным носом, колоритный человек. Я остановился и говорю: «Мама, это же Константин Федин!». «Дни и годы» – его эпопея, его романы – все это родители читали, и я читал. Вот Константин Федин — это классик советской и русской литературы. Если же меня называют классиком амурской литературы, могу отшутиться библейским способом. Когда к Иисусу обратились: «Ты – царь Иудеи», он ответил: «Ты сказал!». То есть, я не спорю с тем, что говорят обо мне люди, хорошее это или плохое. Каждый имеет право на свое мнение. Я считаю, что классика делает объем созданного, серьезность чего-то написанного. Это классы нашей жизни, бессчетное количество ступеней на лестнице творчества. Сколько человек живет, столько классов он должен пройти. В этом смысле – мы все классики.

— Будет ли продолжение истории «Егорки»?

— Если отталкиваться от известных произведений, Толстого или Гарина-Михайловского, то может показаться, что это было бы логично. Но дело в том, что мои какие-то события более позднего периода жизни уже входили в стихи и прозу, ранее опубликованную. И пока писать продолжение «Юность Егора», например, я не вижу необходимости. Но ничего нельзя знать наверняка. Творческий процесс порой непредсказуем. Сегодня не планирую, а завтра случится что-то — и снова посетят творческие муки. Пока же я живу так: благодарю Господа Бога за каждый новый день. Для меня это громадное удовольствие – выходить с этим зубилом к камню и обтесывать — излагать мысли, чтобы это всё после меня осталось.

В год своего 75-летия Игорь Данилович Игнатенко дарит читателям новую книгу. Она посвящена его ровесникам, рожденным в Великую Отечественную войну. Воссозданы наиболее яркие фрагменты жизни главного героя повести от рождения до поступления в школу.

Просмотров всего: 160

распечатать

Комментарии закрыты