16сентября
Предыдущий материал Следующий материал
21 августа 2019, 13:32 0

ВРИО заместителя начальника амурского управления МЧС Константин Рыбалко о работе в затопленных селах:спасатели проявляли настоящее мужество и героизм

ВРИО заместителя начальника амурского управления МЧС Константин Рыбалко о работе в затопленных селах:спасатели проявляли настоящее мужество и героизм

Денис Блащук: О работе амурских спасателей во время паводка расскажет ВРИО заместителя начальника амурского управления МЧС Константин Рыбалко.

Екатерина Кузьмина: Константин Викторович, в этом году получилась непростая история. Мы, честно говоря, думали, что вот-вот вернутся спасатели. Когда всё началось, все поехали спасать Норск, потом другие населённые пункты. Оказывается, вернулись только на днях.

Константин Рыбалко: Наша группировка вернулась 15 числа. После облёта всех подтопленных участков, населённых пунктов в Селемджинском, Мазановском районе губернатор принял решение о возвращении нашей постоянной дислокации. Плюс неблагоприятная паводковая ситуация развивается в Хабаровском крае, Приморском крае. Там сразу одновременно вышли четыре тайфуна.

Е.К: Сколько по времени вы в общей сложности находились на местах?

К.Р.: Месяц. Причём это вторая волна. Первая волна была у нас где-то в июле, когда мы отправили свою группировку. Начальник главного управления принял решение. В Селемджинском районе было небольшое подтопление в Февральске, Норску угрожало подтопление. Первая фаза была в июле, подтопило несколько приусадебных участков. После этого всё встало на свои места. Бысса и Нора заняли русло. После этого было принято решение группировку вернуть, но так получилось, что 25 июля пришла вторая волна паводка, поэтому мы были вынуждены вновь направить группировку, причём усиленную. Прогнозируя ситуацию на основе полученных прогнозов, что ситуация развивается нестандартно, идёт большая вода, притоки дают все реки, которые впадают в Селемджу. Селемджа начинает резко набирать скорость течения, повышается уровень воды в ней, поэтому было принято решение вызвать дополнительно сто человек Амурского спасательного центра из Хабаровска, нашу группировку создать аэромобильную и направить туда же.

Е.К.: Сколько всего человек были задействованы в этих районах?

К.Р.: В Селемджинском и Мазановском районах, где складывалась наиболее сложная обстановка, было задействовано больше 150 человек.

Е.К.: На сколько населённых пунктов?

К.Р.: В Селемджинском районе два – Февральск и Норск, в Мазановском районе – одиннадцать населённых пунктов. Всё левобережье и немножко правобережье Зеи, Селемджи пострадало в той или иной мере.

Е.К.: Что делают спасатели в таких ситуациях?

К.Р.: Мы спрогнозировали ситуацию, мы отправили группировку заранее. У нас большой опыт ликвидации аналогичных ситуаций в 2013 году. Ситуация была управляема. Я прибыл в Мазановский район со своей группировкой, прогнозировал ситуацию вместе с главой администрации Мазановского района, с главами местных самоуправлений. Оценив ситуацию, угрозу населённым пунктам, они начали оповещение население. По прибытии я рассредоточил спасателей по населённым пунктам, которые подвергались серьёзной угрозе подтопления: Угловое, Богословка, Козловка, Таскино. По моему мнению, там должна была быть ситуация наиболее тяжёлая. Прошли по этим населённым пунктам, посмотрели, что происходит, организовали оповещение населения. Надо отметить, что население всё это критически воспринимает, категорично. Эвакуироваться не хотят, ссылаются на 2013 год. Тогда ситуация развивалась таким образом, что эти сёла не попали под затопление. Вода прошла мимо, отделались лёгким испугом. Все ссылались на то, что 2013 году не топило, в 1972 году тоже не топило, а сейчас тем более не страшно. В 5 утра 26 июля одно из населённых пунктов Мазановского района – Новороссийка – было отрезано от дорожного сообщения.

Е.К.: Сколько оставалось в нём человек?

К.Р.: 200 человек, из них 55 детей, которые не выехали и остались отрезанными от автодорожного сообщения. Селемджа резко в полпятого утра отрезала все подъездные пути к этому селу. Мы вынуждены были тремя вертолётами (МЧС России и Амурской авиабазы), включая самый большой вертолёт Ми-26, который может вместить до 100 человек, эвакуировали поспешно. После вылета последнего борта уже было подтоплено 30 процентов села, включая вертолётную площадку, где он садился.

Е.К.: Как быстро это всё происходит?

К.Р.: Угловое – село, которое пострадало серьёзно, затопило за 1.5-2 часа. Вода шла стремительно, причём образовалось огромное течение. На улицах подмыты фундаменты, дома обрушены. Некоторые дома даже унесло. Настоящая волна, серьёзное течение определённой сложности. Спасатели проявляли настоящее мужество и героизм, потому что на своих надувных лодках ПВХ и с мотором даже не справлялись. Люди прыгали по пояс в воду и даже выше. Вода достигала полутора метров. Ситуации разворачивались неординарно. Могу привести яркие примеры про кощунственное отношение к своим родственникам, близким: сыновья, дети бросили парализованную мать, а сами убежали на сопку. С сопки звонили в штаб и говорили: «Спасите мою мать». Хотя заранее проходили спасатели и предупреждали всех об эвакуации. Стояли автобусы, которые выделяла местная администрация для убытия в пункт временного размещения Новокиевского Увала, но не хотели. Потом, когда вода уже начала подниматься, причём стремительно, спасатели прыгали туда в воду, вместо носилок использовали дверные полотна, привязывали эту женщину ремнями, погружали на лодку и пешком её сопровождали. Практически 200-300 метров шли по грудь в воде, чтобы спасти эту женщину. Это всё развивалось во второй половине дня. Все слабовидящие, инвалиды остались ночевать в школе. Родственники побросали их, сами эвакуировались, испугавшись большой воды. Спасатели всех вытаскивали, доставляли в школу. Там медицинское обслуживание, уход, питание. Утром, с рассветом, все были эвакуированы вертолётом в лечебные учреждения Благовещенска, Новокиевского Увала.

Е.К.: Получается, была паника всё-таки?

К.Р.: Паники как таковой не было.

Е.К.: Если люди так поступали…

К.Р.: Панику, наверное, сдерживало на селе наличие корпуса спасателей. Привлекалась Росгвардия, органы прокуратуры для организации эвакуации. Всё было в планомерном режиме, никто не паниковал, никто не бегал, не создавал истерику. Тем не менее люди не верили до последнего, не хотели верить прогнозам, ссылались на прошлый опыт. Когда мы уже смещались ниже по течению, там уже было проще. Люди смотрели на соседние сёла, они уже знали. Они в интернете делились фотографиями, впечатлениями в социальных сетях, поэтому было организовать эвакуацию проще. Люди более понятливы были. Например, село Таскино мы начали в два часа ночи эвакуировать. Местная администрация подогнала три автобуса к сельсовету, спасателей рассредоточили по улицам, я сам сирену ручную взял. С помощью сигнального устройства, установленного на автомобиле, сиреной будил людей. Говорил по громкой связи, что пришла вода, она уже наступает на крайние улицы, необходимо срочно собрать необходимые вещи, пройти к сельсовету. Кто не мог идти, довозили в пункт временного размещения. Самое главное, что достигнут главный результат – никто не погиб.

Д.Б.: Вы говорите, что эвакуация была ночью, а нельзя было спрогнозировать, чтобы как-то вечером эвакуировать людей?

К.Р.: Предупреждали всех. Эвакуация была проведена заблаговременно, часть уже выехала. Надо отдать должное, что сработала местная администрация, руководство пожарно-спасательного гарнизона. Всё было организовано. Но до последнего не все верили. У всех хозяйство – куры, свиньи, домашний скот, за ним требуется определённый уход. Бросать никто не хотел, все ждали, надеялись на русский авось.

Е.К.: Что такое эвакуация в таких обстоятельствах? Что с собой люди брали? Можно ли было брать животных? Как это происходило?

К.Р.: Некоторые пытались брать домашних животных – кошечек, собачек небольших, ручных, но в основном это домашние вещи, которые умещаются в одну сумку или рюкзак, вода, документы. Мы говорили о том, что питание, медицинское обслуживание будет организовано. Проблем не будет. Что касается вертолёта, туда много не возьмёшь, есть ограничение по массе: когда сто человек в вертолёте, плюс у каждого с собой по три баула, взлётная масса будет неподъёмной.

Е.К.: А были такие ситуации?

К.Р.: Были, конечно. Приходилось убеждать, возвращать, возить туда-сюда вещи. Носились по этой деревне, когда вода уже наступала на пятки. Мы до последнего с бабушками, с дедушками, с внуками разговаривали, доказывали, заставляли. В Угловом 70 человек остались на сопке. Они не захотели эвакуироваться, сказали, что переждут на сопке. Они находились там в течение недели, пока не ушла вода. Причём это региональная дорога, которая ведёт в Февральск, в Норск, была отрезана, перемыта в нескольких местах. Автодорожного сообщения не было вообще, только вертолёт. Вертолётом им закидывали гуманитарную помощь потом.

Е.К.: Сколько дней они там жили, сколько раз за это время к ним прилетал вертолёт?

К.Р.: Ежедневно летал вертолёт, доставлял воду, продукты. Они были там со своим домашним скотом, поэтому доставляли туда и комбикорм, и всё необходимое для жизни. Был негатив в сторону спасателей, что мы поехали по затопленным улицам. Этой волной смыты заборы. На следующий день, рано утром, когда мы вернулись за парализованной женщиной, чтобы сориентировать вертолёт и рассмотреть место, где ему сесть, потому что надо было эвакуировать людей, которые оставались в школе, проехали на гусеничном плавающем транспортёре. И был негатив со стороны этих людей, что мы поехали по дороге, якобы волной смыло заборы. Мы двигались достаточно аккуратно. Когда они вернулись в село, начали объяснять, наладили диалог, потому что мы ещё занимались аварийно-восстановительными работами. Проблем не было, все стали понимать друг друга и работать в одном ключе.

Е.К.: Сколько всего вылетов вертолёта совершили вы за это время? Не раз звучало в эфире, что люди, которые спасают себя сами, наносят серьёзный ущерб казне. Вертолёт – это очень дорогостоящее мероприятие.

К.Р.: Дорогостоящее мероприятие. Цифру, сколько раз вылетал вертолёт, не могу сказать. В день по три раза летал – это точно. Ми-8 МЧС России, Ми-26 МЧС России и Амурская авиабаза – три вертолёта, которые ежедневно совершали полёты по маршруту Благовещенск – Новокиевский Увал – Февральск – Норск с посадками везде, плюс гуманитарная помощь, вода, комбикорма, медоборудование, поэтому в течение месяца три вертолёта работали ежедневно.

Е.К.: Люди, которые сидели на крышах, их сняли?

К.Р.: Большинство сняли. Некоторые, особо упёртые, оставались там. Были такие сёла, как Богословка, там мужчина с женой залезли на крышу, и никакие увещевания спасателей не помогали. Спасатели ежедневно подплывали к ним, говорили проехать в школу. Школа, кстати, тоже была подтоплена, 1 этаж. На лодке заплывали туда. Село пострадало серьёзно. Женщину в итоге удалось снять, мужчина остался там.

Е.К.: Сколько дней он там сидел?

К.Р.: Практически две недели, пока не сошла вода. Ему спасатели возили туда воду, хлеб.

Д.Б.: Они, когда остаются на крыше, у них хотя бы лодки есть?

К.Р.: В деревне они живут рыболовством и охотой, по большому счёту.

Е.К.: Он рыбачил там, наверное?

К.Р.: Рыбачить там сложно, там большое течение. Вода разлилась. Сидели там, лодка была, но уходить не хотел ни в коем случае.

Е.К.: Сидел один или скот загнал?

К.Р.: Сидел один.

Д.Б.: В соцсетях были фотографии, когда люди на крыши загнали скот.

К.Р.: Да, выгнали люди на высоту скот. Разбивали на региональной автодороге биваки, натягивали тенты. Там были телята, крупный рогатый скот, трактор, техника, личный автотранспорт – выгоняли на возвышенность региональной автодороги, находились там, пока не ушла вода и не было восстановлено автодорожное сообщение.

Е.К.: Пока была вода, люди опасались мародёрства. Вы занимались профилактикой мародёрства?

К.Р.: Были органы полиции – в каждом населённом пункте по 2-4 человека. Они также дежурили, участвовали во всех этих объездах-обходах. Всё было организовано. Региональная система действовала слаженно, все силовые структуры были готовы к этому.

Е.К.: Людей возвращали организованно, когда сошла вода? Что вы делали там, когда сошла вода?

К.Р.: Дороги были перекрыты. Единственная дорога, которая ведёт в Селемджинский район и Мазановский, была перекрыта сотрудниками ГИБДД. Стоял грузовой «Урал», который перекрывал дорогу. Проезжали только спецмашины по пропускам в индивидуальном порядке. Когда сошла вода, была проведена дезинфекция с помощью полка 35-й армии Министерства обороны. После того как мы взяли пробы воды из колодцев, скважин и убедились, что она пригодна для питья, начали пропускать людей. Надо ещё учесть, что были размыты мосты, дороги, в некоторые населённые пункты попасть было невозможно, поэтому изначально был организован пропуск людей по прописке, и в тех населённых пунктах, где есть проезд и можно было безопасно отправить, была проведена дезинфекция. После того как уплыл деревянный мост, его течением снесло, сформировали объезд с дорожной службой из двух полос грунта и песка. Тогда уже открыли дорогу и начали пускать всех. Как все начали заезжать, мы начали оказывать адресную помощь, собирать заявки через глав администраций местного самоуправления сельсоветов. Где-то надо было вынести мебель на просушку, где-то она была деформирована, её нужно было выкинуть. Привлекали грузовую технику, возили на свалку, чистили подъездные пути, расчищали дороги. Работы было много. Мы наводили порядок в селе, помогали местным жителям. Помогали в просушке домов с помощью тепловых пушек. Абсолютно любая помощь всем. Никому не отказывали.

Д.Б.: Вы упомянули про негатив. Для меня это дико, как в такой ситуации мог быть негатив в адрес спасателей. А благодарность была? Те люди, которые досидели до последнего, потом их пришлось эвакуировать, как они потом себя ведут?

К.Р.: Потом мы наладили с ними диалог. Когда они поняли, что для этого здесь и находимся. Когда люди поняли, что прогнозы оправдываются, что мы не зря здесь находимся, после того, как мы начали оказывать адресную помощь им же – абсолютно безвозмездно, отношение поменялось. Когда губернатор в Угловом награждал спасателей, а они оттуда оправились в пункт постоянной дислокации для перегруппировки и отправки в Приморский край, были крики со стороны местных жителей: «Спасибо, ребята, спасибо!» Все кричали: «Спасибо!» Думаю, что все оценили по достоинству ту работу, которую проделали спасатели на территории подтопленных населённых пунктов.

Е.К.: Требовалась ли людям психологическая помощь? Работали ли психологи МЧС на месте?

К.Р.: Однозначно. Психологи МЧС работали, помощь нужна была. Люди некоторые потеряли всё. Как жить дальше: на дворе почти зима, а там север области, она начинается ещё раньше. Ещё в самом начале паводка люди потеряли огороды, скот. Люди были в растерянности. Работали психологи, приходило понимание, что никто не останется без поддержки. Люди начали приходить в себя и возвращаться к нормальной жизни.

Е.К.: Были ли такие ситуации, когда возвращаться было совсем некуда? Как вы в таких ситуациях действовали?

К.Р.: По-разному люди реагировали. Некоторые, махнув рукой, оставались жить в пункте временного размещения. Сейчас руководство области прорабатывает вопрос о размещении людей в пункте длительного пребывания. Это касается людей, которым некуда идти. Приобретается жильё в Новокиевском Увале, например, для многодетной семьи, насколько я знаю. Кто-то пытается до сих пор сушить и восстанавливать свой дом, своими силами, где-то с помощью спасателей. Кто-то уехал к родственникам. Люди реагируют абсолютно по-разному. Единого подхода нет. У всех свой характер и своё видение дальнейшего развития событий.

Е.К.: Остаются ли ещё где-нибудь ваши сотрудники или все уехали, и жизнь налаживается другими силами?

К.Р.: Ещё продолжаются аварийно-восстановительные работы, в том же селе Угловое. Руководство области для восстановления разрушенных паводком печей наняло специалистов-печников. Они работают сегодня. Им оказана помощь. Там находятся люди министерства лесного хозяйства и пожарной безопасности, группы оперативного реагирования, 24 человека МЧС России, которые туда направлены. Смена произошла, люди продолжают там работать и оказывать адресную помощь в восстановлении печей. Все понимаем, что пушка есть пушка и она не высушит дом. В зиму заходить без печки нельзя. Дома построены в большинстве 50-60 лет назад, не все они новые, поэтому печи разрушены либо повреждены. Использовать печь в таком состоянии просто опасно.

Е.К.: Практически монолог у нас получился сегодня в эфире. Очевидцы и непосредственные участники событий в затопленных сёлах, и человек, который всё это возглавлял. Константин Рыбалко, ВРИО заместителя начальника ГУ МЧС России рассказал, как работают спасатели во время паводка в сложных местах области во время такой большой воды. Спасибо за то, что пришли сегодня. Успехов в дальнейшей работе. Пусть поменьше будет таких ситуаций.

Просмотров всего: 397

распечатать

Комментарии закрыты