23сентября
Предыдущий материал Следующий материал
14 августа 2019, 15:00 0

Министр сельского хозяйства Амурской области Олег Турков: влияние метеофакторов на сельхозотрасль Приамурья в 2019 году

Министр сельского хозяйства Амурской области Олег Турков: влияние метеофакторов на сельхозотрасль Приамурья в 2019 году

Михаил Митрофанов: У нас в студии гость – министр сельского хозяйства Амурской области Олег Турков. По сообщениям местных СМИ, опубликованы цифры, что амурскому сельскому хозяйству нанесён ущерб порядка двух миллиардов рублей. Цифра эта неокончательная, как я понимаю?

О.Т.: Это предварительные расчёты. Чтобы определить окончательную цифру, необходимо всё объехать и досконально изучить, но это после того, как сойдёт вода. Она всё ещё стоит в полях, невозможно зайти. Будем предметно смотреть и решать комиссионно, на каком конкретно поле какой конкретно участок урожая погиб.

М.М.: Можно предположить, насколько эта цифра может вырасти в итоге?

О.Т.: По нашим предварительным оценкам и по оценкам комиссий, которые сегодня работают в районе, пострадало порядка 290 хозяйств во всех районах, 260 тысяч гектаров. Эта цифра делится на три составляющих: от града порядка 20 тысяч пострадало. Все видели, какие в районах проходили сильные локальные и серьёзные осадки в виде града. Более 20 тысяч – из-за выхода рек, это Селемджа, Зея. Фактически наводнение, там можно говорить, что всё погибло, так же как и по граду. И около 220 – это там, где были аномальные сильные ливни. Это Михайловский, Ромненский, Серышевский, Тамбовский, Белогорский районы. В той или иной мере пострадали все районы. Эта цифра сегодня предварительно оценивается в 220 тысяч. Сейчас комиссии будут повторно проводить анализ.

М.М.: Это какой процент от всех угодий?

О.Т.: Порядка 22 процентов посевных площадей. А соя вообще около 24 процентов. Были большие надежды на хороший урожай, потому что весна сопровождалась и осадками достаточными, и хорошей погодой, были очень дружные всходы. И по зерновым должны были быть очень хорошие показатели. И сегодня уборка трудно идёт – работают только гусеничные комбайны. Сегодня комбайновый парк сельхозмашин составляет примерно 2 400 единиц, только треть – это гусеничный ход. Сегодня работают только комбайны на гусеничном ходу. Если посмотреть, как идёт уборка, и например, подключить квадрокоптеры, получается очень интересная картина: комбайны идут и оставляют после себя «каналы». Даже в этих условиях собирают больше 20 центнеров с гектара – это ячмень, пшеница. Планировали получить более 30.

М.М.: Я так понимаю, гусеничные проходят, колёсные вязнут?

О.Т.: Колёсная техника не может зайти, работают только гусеничные. Сейчас активно всё подсыхает. Сейчас только начали убирать пшеницу. Думаю, что к активной фазе уборки будет заходить и колёсная техника, но урожай, конечно же, меньше. В то же время по потенциалу даже с этими условиями на текущую дату он идёт на 2 центнера выше, чем в прошлом году. В прошлом году было порядка 19 центнеров с гектара, а сейчас уборка идёт в среднем 21. Хотя есть хозяйства, которые и 30 убирают, и 25. Кто-то меньше, кто-то больше. Мы надеемся, что по зерновым объём, который планировали, будет получен.

М.М.: А соя?

О.Т.: По сое сейчас говорить рано, потому что всё будет понятно после того, как полностью уйдёт вода с полей. Будет видно, что погибло безвозвратно. И какой процент будет. Там, где вода простояла меньше и ушла, такого урожая уже не будет, например, планировали 20 центнеров, а будет 10. Это сейчас очень трудно оценить. Можно с уверенностью говорить: там, где выходила река из берегов, а это мы говорим про 20 тысяч гектаров, там всё погибло. Где град прошёл, есть хозяйства, которые пострадали в полном объёме – колхоз «Томичёвский» в Белогорском районе. У него практически около 3 тысяч гектаров сои было посеяно, 2 400 выбило градом. Это КФХ «Орта». Полосой шла непогода, и до нас докатилась, но в этот момент он «молотил» Белогорский район.

М.М.: Не могу не спросить по поводу компенсаций. Про разного рода выплаты, независимо от того, застрахован/не застрахован. Также знаю, что больная тема страхование, но не спросить не могу.

О.Т.: К сожалению, наверное, это не первый и не последний случай, когда будет нас и подтапливать, и заливать дождями. Все аграрии уже убедились в этом. Мы когда последний раз проводили в Константиновке кустовое совещание во главе с губернатором, объезжали по свежим следам ряд районов, ещё раз всем сказали и все согласны: есть только два варианта выхода из ситуации и как-то сгладить потери – это необходимо заниматься мелиорацией. К сожалению, чем мы сегодня не занимаемся в силу дороговизны и других причин.

М.М.: Вложения серьёзные.

О.Т.: Вложения серьёзные, хотя я их считаю долгосрочными. Это аналогично строительству животноводческих комплексов, приобретению дорогостоящей техники, которая будет работать не один десяток лет. Это вложения надолго, и этим надо заниматься. Страхование. Понятно, что здесь есть определённые нюансы, но в то же время, например, в прошлом году только два хозяйства застраховались, в этом году уже 13 и цифра - 44 тысячи гектаров. Но это мало! К сожалению, этому препятствуют некоторые правила, которые до сих пор не скорректированы на федеральном уровне, а на них настаивает весь наш аграрный мир. Я вижу здесь единственную причину.Чтобы всем было понятно: есть сельхозпредприятия, у которых в разных районах и в разных местах есть земли. Компания «АНК». У них есть в том числе земли в пойме реки Зея, которые до недавнего времени были затоплены до 11 километра, там 600 гектаров сои. В то же время всего у них больше 20 тысяч гектаров, где они возделывают сою. Сегодня правила таковы: ты не можешь застраховать одно отдельное поле или участок на поле. Если ты хочешь застраховать сою, то ты должен застраховать все 20 тысяч гектаров. Даже если знаешь, что опасное место – это тысяча-полторы гектаров или где-то отдельные поля, где-то ямки. Но сегодня такие правила. Конечно, когда ты страхуешь такой большой объём – это другие деньги, другая страховая сумма. У страховых компаний есть объяснения, почему так делается. Я думаю, это дело будущего. Сегодня механизм страхования отрабатывается, и каждый год вносятся изменения. Если раньше проблема была, когда не было понятий «сильный ливень», «сильный дождь» как страховой случай, сейчас это внесли. Теперь не только переувлажнение, наводнение. Например, сильный ливень прошёл, зафиксировали, это становится страховым случаем.

М.М.: А фиксация каким образом? Гидропосты?

О.Т.: Этот вопрос тоже решённый. Понятно, что мало метеопостов в области. Невозможно в каждом населённом пункте их расположить, но на сегодня есть возможность у нашего Амурского гидромета после аномальных осадков оперативно выехать на место по заявке сельхозтоваропроизводителя и составить все нужные акты. Произошёл случай – вызвали, приехали и заактировали. В этом году проблем таких не было.

М.М.: Платить надо что-то за это?

О.Т.: Да. Это внебюджетная деятельность. Специалисты не могут просто выезжать днём и ночью по каждому нашему сельхозтоваропроизводителю, а их у нас около 400. Здесь заключается соглашение, которое ни к чему не обязывает, оно безденежное. Как только наступил случай, приглашаются специалисты метеослужбы. Цена вопроса - около 4 тысяч рублей – за вызов. И составляется акт. Это цивилизованные способы работы.

М.М.: То есть люди, кто страховался, получат компенсацию?

О.Т.: Конечно. Теперь вопрос другой: есть ещё понятие, как ты застраховал, то есть на какую сумму ты берёшь на себя ответственность, а какую оставляешь страховой компании. Можно, например, сказать: я готов взять на себя 10 процентов потери урожая, это моя личная ответственность. Если меньше 10 процентов будет, то страховая компания мне ничего не должна. В этом случае одна страховая сумма. А можно сделать 50 процентов и взять на себя ответственность. Там дёшево. Арифметика простая: застраховано 4 тысячи гектаров, 50 процентов берёшь на себя. Например, прошёл град, и погиб 2 001 гектар. В этом случае страховая компания будет возмещать убытки только с одного гектара. И многие этого не понимают. Если страховать, надо брать на себя 10 процентов или 20, не больше, чтобы всё остальное возмещала страховая компания. Но страховая сумма будет другая, подороже, но так работает весь мир, таковы правила, и мы всё равно к этому придём. Кстати, и федеральный минсельхоз, и мы, и все правила, которые нацелены на господдержку, они настроены на то, чтобы люди страховали. Приведу пример. Мы сейчас ведём работу по получению компенсаций из федерального бюджета, наверное, будет оказана поддержка. Есть принципиальное решение. К нам прилетают специалисты Россельхозцентра, директор департамента растениеводства. Люди приезжают нам помогать. В прошлом году у нас также была беда: 125 тысяч гектаров погибло, сумма была 1 миллиард 600. По существующей методике оценили в 800 миллионов рублей, но из этих денег отдали нам 400 миллионов. Почему? Сегодня федеральные правила таковы: кто не страхует, тот получает 50 процентов от потери. Кто застраховал, получил 100, кто не страхует – получит 50. И в этом году будет то же самое. Все новые меры поддержки и существующие, они в той или иной мере стимулируют страховать и завязаны на этом.

М.М.: Я не ослышался: ущерб 1 миллиард 600, а посчитали 800 миллионов?

О.Т.: Оценка идёт по методике оценки прямых затрат. Например, у предприятия погибло 2 тысячи гектаров сои. Это заактировали. Они пишут, что прямых затрат было 20 тысяч рублей с гектара.

М.М.: Это как-то доказывается?

О.Т.: Они показывают свою бухгалтерскую отчётность. В минсельхозе есть аналитический отдел. Исходя из методики, которая существует, они приняли решение: в Амурской области затраты, которые принимаются для возмещения ущерба на одном гектаре сои, не должны превышать 8 тысяч 600 рублей. Хоть 20 напиши, хоть 15, неважно. А были предприятия, которые и 9 писали, и 8. Они приняли 8 600, и потом ещё эти 8 600 на 2 разделили, потому что ты не страховал.

Второй, очень важный, путь – это мелиорация. Самый реальный путь. У нас сегодня 1,5 миллиона пахотных земель. Это те, где мы ведём оборот. А если поднапрячься, в советское время у нас было 1 миллион 800 пахотных земель. Это ещё 300, которые заросли лесом, но в советское время это всё возделывалось. Из этих земель в советское время только 246 тысяч были мелиорированы. Представляете?! Даже в то время. Мелиоративные системы по всей области разбросаны – из этих 246 только порядка 60 – это федеральные мелиоративные системы, которые сегодня за федеральные деньги поддерживаются. У нас есть структура ГБУ «Амурмелиоводхоз». Это федеральное учреждение, они получают деньги на поддержание этих систем. Это в большей мере магистральные каналы, мосты. Они реально помогают и большую работу ведут. А всё остальное сегодня бесхозное, утраченное. Для того чтобы всё это дело восстановить, чтобы новое построить, это уже глобальная и колоссальная задача, которая действительно стоит больших денег. Но мы все пришли к этому: мы должны этим заниматься.

М.М.: Область вряд ли потянет.

О.Т.: Кроме области есть поддержка федеральная. Федерация поддерживает 65 процентов понесённых затрат для Дальнего Востока. Мы готовы помогать, проекты готовы.

М.М.: А о каких суммах идёт речь?

О.Т.: От 60 до 80 миллионов рублей – это строительство дорог, каналов на 1 тысяче гектаров. И сегодня правила таковы: это должно сделать сельхозпредприятие. После того как сельхозпредприятие сделало, ему возмещается: 65 процентов Москва даёт, и мы в своём бюджете закладываем 10 процентов. 75 процентов затрат сегодня государство в лице федерального бюджета, областного готово компенсировать сельхозпроизводителям. Наша сейчас стратегическая задача – мы хотим, чтобы со следующего года хотя бы ежегодно было от 5 до 10 тысяч таких проектов. Точечно мы будем с предприятиями на этот счёт работать. Другого пути нет.

М.М.: А есть исполнители, кто готов заниматься этим?

О.Т.: Тоже вопрос. Нет. Если даже заняться подрядчиками, надо их формировать. Губернатор поставил задачу – продумать вопрос о возможности создания структуры, которая будет полностью оборудована техникой, это тяжёлые бульдозеры, экскаваторы, грейдеры. Сегодня нет такой структуры, которая бы сходу сказала: я готова. Её нет. 30-летнее отсутствие мелиоративных работ привело к тому, что есть. Сегодня очень многие поняли: технику покупать хорошо, удобрение покупать здорово, всем надо заниматься семенами, но если не будет мелиорации, то не будет ничего. И есть примеры, которые показывают: где есть мелиорация в хорошем состоянии и даже в запущенном, она отводила воду и справлялась с водой если не на 100 процентов, но она сыграла колоссальную роль.

М.М.: По крайней мере, дождь такой урон не наносит. О наводнении речь не идёт.

О.Т.: Нет. Дождя до 80 процентов она отводит.

М.М.: Что касается растениеводства, именно овощных культур, как здесь обстоят дела?

О.Т.: Здесь также. Если брать по гибели, это порядка 400 гектаров. Сюда попали и овощи, и картофель. По ним аналогичная ситуация. Также и меры поддержки будут оказаны. Мы эти данные все собираем, подаём в минсельхоз. Есть тоже методика. Мы проработаем вопрос, и будет понятно, в каком объёме нам поможет минсельхоз, какие методики в этом году будут. Конечно, мы будем планировать и меры поддержки областные. Они в первую очередь будут направлены на предприятия, которые пострадали на 100 процентов. Если град выбил всё, то собрать там уже просто ничего нельзя. И у нас есть такие предприятия. Где наводнение вышло, это такой форс-мажор, там уже какая бы система не была, она бы не справилась. Пока не буду озвучивать меры поддержки, но они обязательно будут, и мы их сегодня прорабатываем. Задача стоит такая: чтобы предприятия были обеспечены семенами, ГСМ, и начнётся нормальная работа.

М.М.: Мясо-молочная отрасль. Отмечена африканская чума. В этом направлении есть ещё серьёзные угрозы, птице, например?

О.Т.: Угроза есть. Мир устроен таким образом, что ветеринарная безопасность сегодня другая. Появились и прогрессируют болезни, которые раньше были очень большой редкостью. Например, для Дальнего Востока, как и для России, грипп птиц, африканская чума. Это казалось где-то, но не у нас. А сейчас и грипп птиц настолько активен, столько точек, что это уже обыденностью считается. Африканская чума, к сожалению, поражала наши южные территории, горел Краснодарский край. Там до 20 очагов было в течение года. И многие другие субъекты: Липецкая область, Ростовская область. Было огромное количество свиней уничтожено. К сожалению, в Приморье, и к нам пришла беда. Те способы, которые человечеством придуманы, они самые жестокие – уничтожение. Других нет. Она не лечится, не вакцинируется. Уничтожается всё не только в очаге, а есть ещё и 5-километровая зона отчуждения. Зоны, где идёт мониторинг. Причём это придумано не в России, это общие мировые правила борьбы с этой страшной болезнью. Те мероприятия, которые сегодня проводят многие структуры, это болезненно, но это необходимо. Надо загасить, потому что может полыхнуть вся область, это будет колоссальная проблема.

М.М.: Сейчас ждут результатов анализов. Надо выявить штамм, тем самым установить причину и источник. Говорят, что это может быть с паводком связано, но, скорее всего, это занесено из-за реки.

О.Т.: Всё может быть. Сейчас рано ещё говорить. Мы точно знаем, что в Китае очень много очагов, в том числе и на севере Китая. Это распространённая, достоверная информация. Болеет, к сожалению, дикая фауна, дикие кабаны. Они тоже подвержены и могут переносить. И в Приморском крае определяли, были случаи, поэтому сейчас определят. В любом случае те правила, которые сегодня прописаны и доводятся до фермеров, ЛПХ, важны. К сожалению, их всегда читают между строк. Там чётко написано: ни в коем случае нельзя кормить отходами с кухонь ресторанов, кафе, столовых. Категорически нельзя! Для ферм и крупных предприятий – это святое правило. Есть комбикорм, им и нужно кормить. На предприятиях должны быть санпропускники, специальная одежда, не должно быть голубей, ворон, которые летают и служат переносчиками, ни крыс, ни собак, ни кошек. Территории должны быть огорожены. ЛПХ должны таких же правил придерживаться. Например, на юге и на западе нашей страны, где очень много очагов, так там история болезни шла именно из ЛПХ.

М.М.: А не думали, может тогда ввести запрет на разведение, если ЛПХ не соблюдают меры безопасности?

О.Т.: Пока такого запрета нет, есть требования, которые нужно соблюдать. Но могу сказать, что там, где много свиноводческих комплексов, там работа ведётся максимально, чтобы в ЛПХ поголовья свиней не было.

М.М.: Надеюсь, что ущерб и цифры, которые были озвучены, изменятся ненамного и ущерб больше не станет. В октябре-ноябре мы узнаем эти данные?

О.Т.: Нет. Сейчас приезжает комиссия минсельхоза, совместно заактируем погибшие посевы и площади, отдаём это всё в минсельхоз. Там соответствующая структура – «Россельхозцентр». Они будут проверять и оценивать. Думаю, что в течение месяца-двух мы точно получим результат: сколько именно принято на уровне министерства сельского хозяйства. Как по прошлому году, надеемся, что до конца года нам эти деньги перечислят, а мы их отдадим нашим сельхозтоваропроизводителям.

М.М.: Благодарю вас. У нас в гостях был министр сельского хозяйства Амурской области Олег Турков. Всего хорошего. До встречи.

О.Т.: До свидания.

Просмотров всего: 177

распечатать

Комментарии закрыты