14октября
Предыдущий материал Следующий материал
29 января 2019, 14:20 0

Корреспондент газеты The Wall Street Journal Анатолий Курманаев: о работе за рубежом и впечатления от Благовещенска

Корреспондент газеты The Wall Street Journal Анатолий Курманаев: о работе за рубежом и впечатления от Благовещенска

Михаил Митрофанов: Сегодня у нас в гостях корреспондент газеты The Wall Street Jounal Анатолий Курманаев, корреспондент в России. Анатолий, добрый день! Причина, по которой вы приехали, – это международный хоккейный матч?

Анатолий Курманаев: Да. Министерство Дальнего Востока нам сказало, что посередине реки Амур будет хоккейный матч между Россией и Китаем, это символическое, интересное мероприятие. Река Амур - раньше нам казалось, что это такая зона боевых действий между Россией и Китаем, а сейчас там играют в хоккей. Формат такой интересный, что одна сторона катка была уже китайской территорией, а другая была российской. Все поделили пополам. Это был повод посмотреть Благовещенск, посмотреть на Амур, побольше узнать о Дальнем Востоке, о котором не то что западная публика, я бы сказал, большинство россиян плохо знают.

М.М.: Да, я тут с вами соглашусь. Этот хоккейный матч действительно символичный, в третий раз он проходил. Я слышу отголоски в вашей речи такие, скажем, акцент такой появился. Вы русский человек, а акцент приобрели, уже работая за границей. Сколько времени вы проработали за границей?

А.К.: Я сам из Сибири, из Новосибирска, но так получилось, уехал работать за границу. Это были 90-е, возможности в провинции тогда было мало. Работал много лет в Латинской Америке, уехал туда после университета искать удачу.

М.М.: То есть сразу из Новосибирска в Латинскую Америку? Или через Москву?

А.К.: Я некоторое время провел в Европе, учился, работал там, был кризис 2008 года, и в Европе особо ловить стало нечего. Я взял велосипед, два чемодана и уехал в Латинскую Америку.

М.М.: Как кто? Как фрилансер?

А.К.: Да. Потом начал писать для местных газет, для региональных новостных агентств, потом меня взяли в Интерфакс, как их единственного корреспондента, оттуда уже ушел в западные СМИ и работал по всему региону. Последние 5 лет я проработал в Венесуэле, очень интересная страна, у нее такая трагическая история. Я застал весь этот ужасный экономический кризис.

М.М.: Там какая-то жуткая инфляция?

А.К.: Да. Миллионная инфляция, нет еды. Люди гибнут с голоду, очень все стало грустно в бытовом смысле и в рабочем. Сейчас я вернулся в Россию, пытаюсь западному читателю, как-то все рассказать.

М.М.: В Wall Street Jounal когда вы попали?

А.К.: Туда меня взяли в Венесуэле 3 года назад.

М.М.: Вы там были как Интерфакс, а потом вас позвали туда?

А.К.: Я работал в Bloomberg в международном агентстве финансовых и экономических новостей, а оттуда ушел в Wall Street Jounal – это одна из самых крупных американских газет. Специалистов по Латинской Америке, которые понимают язык, знают людей, знают, как все работает, довольно мало, поэтому круг довольно узкий, и переходить сравнительно было легко. Но соскучился по родине и решил вернуться.

М.М.: А сколько вы языков знаете?

А.К.: Я владею свободно тремя: русский, английский, испанский, говорю на итальянском, чуть-чуть португальский понимаю, могу разговор поддержать на португальском, потому что Бразилия далеко. Сама по себе Португалия неинтересна. Что важно – это Бразилия, 220 миллионов людей, это огромная экономика. Работая в Латинской Америке, ты должен понимать португальский язык.

М.М.: А в Соединенных Штатах вы не работали?

А.К.: Никогда не работал.

М.М.: Вы там были?

А.К.: Я был, но чаще это командировки. Когда был в Латинской Америке, очень часто были командировки в Майями. Это очень интересный городок, это часть Америки, но он абсолютно латинизированный, и вся латинская элита тусуется там, там много интересных персонажей. Вашингтон – это центр американской политики, МИДа. Нью-Йорк там, где деньги, там, где принимаются решения по экономике.

М.М.: Вы в России оказались когда? В каком году?

А.К.: Я вернулся буквально в августе, в июне.

М.М.: В прошедшем году?

А.К.: Да.

М.М.: Я понимаю, что каждый корреспондент все равно имеет какую-то специализацию. Ваша специализация – это что? Это экономика больше? Политика?

А.К.: Конечно, практически для всех западных журналистов в России сегодня их специализация – это Владимир Владимирович Путин.

М.М.: То, что интересно американскому читателю?

А.К.: Да, это президент. В целом, мне кажется, плохо, потому что за последние несколько лет понятие России на Западе, стереотипы России о Западе все больше сужаются к понятию…

М.М.: Отдельной личности?

А.К.: Да. Россия – это Путин, а с 2016 года – с выбора Трампа. Путин - это его отношения с Трампом. Это как бы очень узкая повестка, очень узкое представление о стране, что здесь происходит, если Владимир Владимирович сказал, то так все и будет.

М.М.: Вы хотите сказать, что с Америкой все совершенно иначе? То есть Америка и Трамп – это не одно и то же? Это не синоним?

А.К.: Это огромная страна, огромная экономика, много разных элит, которые между собой как-то пытаются сделать то, что Трамп…

М.М.: Там Конгресс еще есть.

А.К.: Там Верховный суд, и Трампа очень часто ставят на место, часто всякие его проекты рушатся, не может просто что-то подписать, и все будет. У нас в этом смысле больше развита такая единоличная власть.

М.М.: Вертикаль?

А.К.: Да. Здесь тоже слишком примитивно думают, что все зависит только от одного человека.

М.М.: Означает ли это, что вы, делая свои материалы, тоже основное внимание как бы уделяете именно президенту Путину? Или все-таки наоборот? Есть редакционная политика, как ни крути, надо какой-то консенсус, наверное, компромисс находить?

А.К.: Да, именно. Мы пытаемся искать компромисс, потому что интерес всегда в Путине, след Путина во всем увидеть. Моя личная работа, моя миссия – как-то пытаться расширить кругозор.

М.М.: То есть Россия – это не только Путин?

А.К.: Да. Показать, что здесь много интересного происходит, много интересных секторов в экономике, много интересных регионов, где своя повестка, расширить понятия западного читателя о России, как она работает и почему Россия – это государство и принимает решение, которое она принимает.

М.М.: Уже есть понимание? Удается это сделать или нет? Вы полгода уже здесь, какие за это время можно выводы сделать?

А.К.: Я здесь, в Благовещенске, пытаюсь понять, как живут люди, что здесь происходит. Большинство западных журналистов сидит в Москве, ходят на пресс-конференции федеральные и редко удается выбраться.

М.М.: Выводы делают на основе той информации, которую, что называется, им приносят.

А.К.: Именно.

М.М.: Вот эта ваша командировка – она случилась благодаря чему? Может быть, вопреки? Как к ней отнеслась редакция?

А.К.: Нас пригласило Министерство развития Дальнего Востока, в которой сейчас глава – человек из Амурской области, его команда из Амурской области. Конечно, им приятно как-то показать свой регион.

М.М.: Они с вами задружились, что называется?

А.К.: Наша работа – поддерживать связи с федеральными властями, с разными министерствами. Почему именно здесь и сейчас? Я бы сказал, что приход Трампа опять выдвинул на первую новостную полосу геополитику, такую масштабную геополитику от мировых блоков. Три мировые державы – Россия, Китай и Америка – как раз здесь соприкасаются две из трех мировых держав, и динамика их отношений, развитие их отношений очень важны всему миру. И как раз вы в Благовещенске находитесь на острие этих событий.

М.М.: Хоккейный матч, о котором уже говорили. Я надеюсь, что эти матчи все-таки внесут долю позитива во взаимоотношения в самом хорошем смысле слова, я тут нисколько не иронизирую. Ваши читатели уже узнали или узнают об этом хоккейном матче? Что вы им расскажете?

А.К.: Мы пишем более глубокие и длинные статьи, а хоккейный матч, скорее всего, будет примером, символом развивающихся отношений, дружбы. Все зависит от того, кого мы найдем и с кем пообщаемся. Мы готовы инвестировать время, средства, усилия, чтобы максимально общий, объективно глубокий взгляд на вещи представить.

М. М.: Следите ли вы за работой российских СМИ? Сейчас много говорят об информационной войне, которая ведется во взаимоотношениях с американскими, с Великобританией, с европейскими агентствами. Что об этом говорят? Как это видится с той стороны?

А.К.: Как это видится с той стороны? Наверное, надо делить между частными СМИ в России и государственными СМИ. Конечно, государственные СМИ России на Западе смотрятся как даже не то что пропаганда, я думаю, что уже ушло дальше, как часть информационной войны, такой гибридной войны, как тут называется. Не знаю, слышали ли вы, на прошлой неделе Facebook удалил сотни аккаунтов, которые были связаны со спутником, а спутник – это часть РИА Новости, за ведение пропаганды. Это было довольно важное решение, потому что в первый раз Facebook сказал, что российские государственные СМИ – это часть аппарата, как у гибридной войны правительства России. Поэтому все усугубляется в этом смысле и все больше поляризируется. В то же время я могу сказать, что меня удивило при возвращении в Россию – посмотреть, насколько динамично интересен вообще сектор СМИ. Много разных изданий, большинство в интернете, которые делают очень интересные расследования, очень интересные хроники собирают, намного все динамичней, интересней, профессиональней.

М.М.: Если смотреть общую картину, то можно ли найти разные источники информации и сложить это все?

А.К.: Большинство россиян до сих пор получают информацию с телевидения. Там тяжело найти разные точки зрения, но людям, которые как бы готовы вложить какие-то минимальные усилия, мне кажется, много разной интересной, полезной информации.

М.М.: В Латинской Америке все далеко не так?

А.К.: Да. Пример Венесуэлы – там государственные СМИ, которые полностью поддерживают правительство и много разных интернет-изданий, там все намного примитивней, масштабы меньше, чем здесь.

М.М.: Насколько там освещаются международные события? То есть, то, что происходит за границей? Я общался с коллегами, которые работают в США, они говорят о том, что внутренняя повестка в СМИ больше уделяет внимания как раз внутренним вопросам, в меньшей степени – каким-то событиям, связанным с Россией. Нам кажется, что мы такой большой ньюсмейкер, а на самом деле это далеко не так.

А.К.: Мы большой ньюсмейкер в довольно маленькой корзиночке. Конечно, большинство внимания в Америке уделяется вещам, которые происходят в Америке. Это огромная страна, которая сжата в себя, смотрит в себя, большинство американцев не путешествует.

М.М.: На той же стене на границе с Мексикой это одна из главных тем?

А.К.: Конечно. Россия – это интересное новостное событие, но это интересно для сравнительно малого круга населения, которому интересна внешняя политика, которым интересны международные отношения. Это, конечно, малая часть страны, но эта элита, которая как-то косвенно или прямо принимает решение, которое затрагивает нас.

М.М.: Но в то же время вы сказали, что сейчас три таких лидера мировых на текущий момент – это Россия, Китай и США, их взаимоотношения, и за этим следят серьезно. Опять вопрос с той же соей, которая в Амурской области как раз один из основных ресурсов, что там не все так просто, и сейчас взаимоотношения Китая с Америкой в этом смысле дают шанс, может быть, нам как-то закрепиться больше на рынке. Насколько это интересует американцев?

А.К.: Это очень интересует американцев. Опять же такую прослойку американцев.

М.М.: Истеблишмент?

А.К.: Да, американский истеблишмент, американскую элиту. Все больше опасений, что жесткая политика Трампа по отношению к Китаю.

М.М.: Эти бесконечные санкции?

А. К.: Да. Она толкает Россию и Китай ближе друг к другу, такое сплачивание образуется, блок супердержав против одной.

М.М.: На самом деле Трамп медвежью услугу оказывает этим стране.

А.К.: В долгосрочной перспективе, да. Это много опасений сейчас приносит Америке, что меняется этот геополитический треугольник из трех держав, и Америка становится более изолирована. Это серьезный сдвиг в отношениях глобальных, когда Россия и Китай становятся союзниками, все больше сплочения в вооружении, в экономике. Это, конечно, не на руку Америке, которая много десятилетий со времен Никсона пытается как раз делить их и разводить в стороны, чтобы они вместе не образовали блок.

М.М.: Вот этот треугольник – США, Россия и Китай. И вы сюда приехали, как вы уже сказали, именно потому, что интерес к этой теме очень серьезный. Означает ли это, что вы первый раз тут, но не последний, может быть? Уже есть какие-то планы? У нас тут серьезные экономические проекты. Вы уже ездили на мост, который сейчас строится, через год должны запустить? Это, по сути, будет единственный мостовой переход.

А.К.: Да. Мне как гражданину России очень впечатляюще увидеть огромную стройку, огромный мост, это первое речное соединение с Китаем.

М.М.: Сухопутное.

А.К.: Общаясь с инженерами, а это люди еще советской закалки, которые строили БАМ, они говорили, когда они учились и когда они начинали строить, то подумать, что они когда-нибудь будут строить проекты в Китай, это была просто фантастика, а сейчас насколько мир поменялся. Этот мост показывает какой глобальный сдвиг в мире.

М.М.: Именно позитивный?

А.К.: Да. Позитивный для нас, для России. Это огромный сосед, огромная экономика. И чем больше санкций с Запада, тем важнее для нас Китай как рынок сбыта для наших ресурсов. Дальний Восток нам очень интересен. Я был на Сахалине, несколько раз в Приморье, сейчас первая возможность попасть в Амурскую область, здесь очень интересно. Мне всегда нравятся люди, они очень отличаются от москвичей, намного открыты, легче общаться, природа, еда, вот эта смесь азиатской и российской кухни. Очень, конечно, интересно.

М.М.: Вам еще в Хэйхэ надо съездить, там азиатская кухня очень вкусная. Вы же в Амурской области бывали раньше? Что за история? Тында, БАМ?

А.К.: Я довольно много времени провел в детстве в Амурской области.

М.М.: Почему?

А.К.: Мой дедушка строил мосты через БАМ, база его была в Тынде, он жил там несколько десятков лет, и я к нему приезжал в детстве и надолго оставался. У меня очень хорошие воспоминания о железных дорогах и о Тынде в целом, о БАМе, а в Благовещенск получилось в первый раз попасть. С детства остались воспоминания: челноки, бешеные ярмарки, бардак, анархия и то, что я увидел, сейчас меня сильно удивило. Такой очень чистенький, приятный городок, очень опрятный, довольно много исторических зданий, конечно же, в разной степени ухоженности, намного приятней город, чем я мог ожидать.

М.М.: В Тынду нет возможности попасть?

А.К.: Возможно, поеду, до сих пор есть поезд, есть знакомые семьи там, но сначала надо здесь все доделать.

М.М.: Интересно, какое впечатление произведет Тында, столько лет вы там не были. Спасибо большое.

Просмотров всего: 251

распечатать

Комментарии закрыты