19августа
Предыдущий материал Следующий материал
18 января 2019, 16:16 0

Игорь Горевой, учредитель премии Леонида Завальнюка. Памяти Натальи Завальнюк: «Я поняла, что всю жизнь Лёня держал мою душу в руках»

Игорь Горевой, учредитель премии Леонида Завальнюка. Памяти Натальи Завальнюк: «Я поняла, что всю жизнь Лёня держал мою душу в руках»

Анастасия Болотина: Перед Новым годом из Москвы пришла печальная весть: не стало Натальи Марковны Завальнюк – супруги нашего земляка, поэта Леонида Андреевича Завальнюка. Рассказать о Наталье Марковне, вспомнить о ней добрым словом мы пригласили инициатора проекта «Леонид Завальнюк. Возвращение в Благовещенск» Игоря Горевого. Почему именно его, есть маленькое предисловие: фрагмент архивной записи интервью Натальи Завальнюк.

Наталья Завальнюк: Какая-то мистика есть даже в моей встрече с Горевым, потому что я очень дружила с Паолой Волковой, и она очень мне помогала жить, потому что очень любила Лёнино творчество. И я прихожу с похорон Паолы, и меня ждет Горевой. Потом Лёня сказал мне: «Ты знаешь, вот ушла твоя подруга Паола. Вот тебе друг – Горевой».

Алексей Воскобойников: Доброе утро!

Игорь Горевой: Доброе утро! Какое неожиданное начало.

А.В.: Ну вот, ни больше, ни меньше – друг Горевой. С чего началось ваше знакомство, которое перетекло в дружбу?

И.Г.: Цепь случайностей. За месяц до нашего знакомства я даже не предполагал, что окажусь в доме Завальнюков. Но вот так цепь случайностей, о которых нет времени рассказать, привела к тому, что случилась трехдневная командировка в Москву. Звонок по телефону, который мне дала Верлена Львовна Гофман. И первое, что я услышал в телефонной трубке: «Вы знаете, сегодня умерла Паола Волкова. Я сегодня вас принять не могу, приходите через три дня». Через три дня я пришел, и после этого 5 лет каждый мой приезд в Москву я по нескольку раз бывал у нее.

А.Б.: Какой это был год?

И. Г.: 18 марта 2013 года.

А.Б.: Наталья Марковна с кем вас познакомила? У вас же там был целый клуб вдов такой?

И. Г.: Да. Но, видите, всем им уже было под 80, за 80, я с некоторыми разговаривал по телефону, а от некоторых выслушивал длинные истории. Она сразу меня огорошила, чуть ли не в первый или второй мой приход. Она звонит Ирме Тарковской – это первая жена Тарковского, тут же мне дает трубку. Я в шоке: думаю, о чем с таким людьми разговаривать? Она пыталась меня познакомить со всем своим кругом общения, хотя во многом он уже ушел к этому времени. Интересна сама история знакомства Завальнюка с Натальей Марковной. Она мне это несколько раз рассказывала несколько иным образом, чем об этом упомянул в своей автобиографии Завальнюк.

А.Б.: Каким же?

И.Г.: Они были очень завидные московские невесты, я бы сказал – такие светские львицы. Они шикарно одевались, у них были деньги, и Галя сказала, что она завтра пойдет в гости к одному художнику – ее пригласил однокурсник. «А тебя не буду брать, он простой парень, поэтому тебе будет неинтересно». Наталья Марковна возмутилась и решила одеться попроще. «Мы пришли туда, – рассказывала она. – И сразу с порога я увидела, что у окна стоит человек. Я сразу подумала: боже мой, какие у него широкие штаны, как же я с ним буду жить?» Вот такое парадоксальное сознание у нее, математика по образованию, кандидата математических наук. Она рассказывает, что подошла к нему и он спросил: «Вы кто?». Она сказала: «Я акробатка», но она была не похожа на акробатку. Потом у них начались свидания. «На следующий день Лёня прождал меня три с половиной часа, у меня было свидание с моим женихом, но он ждал меня. Потом у нас было еще несколько свиданий, и он уехал в Благовещенск. Мы познакомились 1 октября, а в конце октября он уехал в Благовещенск и вдруг пропал. Я всем своим знакомым, у меня было 6 человек, которым я должна была сказать, что я выхожу замуж, хотя предложения со стороны Завальнюка еще не было, он просто говорил мне, что меня любит. Я отыскала телефон, звоню в Благовещенск и спрашиваю: «Вы на мне женитесь?». Он говорит: «Да, только я обещал Новый год встретить в Благовещенске с друзьями. Я приеду и обязательно женюсь», – рассказывала Наталья Марковна. Вот такая история.

А.Б.: То есть Наталья Марковна проявила активность, ей не свойственную?

И.Г.: По этим рассказам они были очень неординарные люди, незаурядные оба и вели себя как-то парадоксально. У них вся жизнь была очень интересная, не скучная.

А.В.: Вы с Натальей Марковной знакомились уже сразу с прицелом, что здесь будет большой проект: «Леонид Завальнюк. Возвращение»?

И.Г.: Нет, я был просто под впечатлением. У меня соединились строчки из песни, которую я очень люблю с детства: «Звенит высокая тоска», и то, что они из «Осени в Благовещенске». Поэтому меня эта сила сначала через дом Гофмана в Благовещенске привела в квартиру Завальнюка. А там у нас уже началось фонтанирование идей на самой первой нашей встрече. Мы говорили про музей, про эту книгу «Сто стихов – сто картин», про мюзикл, про спектакль – все это родилось сразу на первой встрече.

А.В.: Какие книги удалось издать в итоге?

И.Г.: Последняя, которую издала Паола Волкова, о которой говорила Наталья Марковна, – это книга «Другое измерение». Очень хорошая книга, издана в 2012 году. После этого Наталья Марковна частично с моей помощью, частично помогали другие люди, издала еще 6 книг. Это: «Слово и цвет», «Предвестие», «Токи души», «Пророка жду», «Мужик ласкает даму». В прошлом году вышло три поэмы. Сейчас готовится «Избранное» – очень толстая книга, где будет примерно 150-200 стихов неизданных – из ее архивов, из ее столов, это уже будет седьмая книга.

А.В.: Еще был альбом – издание «Сто стихов – сто картин».

И.Г.: Да, в 2015 году.

А.Б.: Можно сказать, что все само завертелось? Или же все, что было сделано, потребовало усилий?

И. Г.: Моя роль тут очень незначительна. Мне нужно было просто рассказывать, что такое Завальнюк, а само собой все потом совершается. Вначале немножко туговато, а сейчас я вижу, что много людей в Благовещенске уже знают. Мы следующую премию будем проводить в большом зале ОКЦ, это уже 900 человек, я даже не сомневаюсь, что мы соберем. В этом году зал на 200 человек был полон, и еще люди еще хотели попадать на эти мероприятия. Про спектакль – он тоже много даст в понимании людьми, кто такой Завальнюк, в приходе к Завальнюку, к поэту, потому что поэзия – это такое элитарное искусство. У нас были споры с Натальей Марковной, она говорила: «Лёня не поэт-песенник, не надо проталкивать его песни». Я говорю: «Как вы не понимаете, Наталья Марковна, песни – это самый демократический жанр, и через песни народ приходит к поэзии. То есть нужно все: и песни, и спектакли, и картины». Завальнюк – очень многогранный, глубокий художник, поэт и философ, но все-таки поэзия элитарна. Нужно через какие-то более простые пути к ней приходить. Спектакль – один из них, история спектакля тоже интересная. Год назад я к ней прихожу, она говорит: «У меня для тебя кое-что есть». И показывает желтую тетрадку 1971 года, которую нашли у Арбузовых дома. В конце года 30 ноября уже состоялась премьера в Амурском театре драмы по этой пьесе, называется «Счастливые люди». Кстати, сделаю рекламу театру: 26-го в театре будет очередной спектакль.

А.Б.: В 2015 году Наталья Марковна спустя 40 или почти 50 лет оказалась второй раз в Благовещенске.

И.Г.: Пришлось уговаривать.

А.Б.: Расскажите, как была организована эта поездка? Результаты ее?

И.Г.: За два месяца до этого мы уже задумали это мероприятие. Сергей Логвинов поехал в Москву делать большое интервью, часть этого интервью была в начале программы. Она прямо там говорила, что все-таки дорога, возраст и так далее. «Но если все собрать в кучу, хотелось бы?» – говорит Логвинов. Она ответила: «Хотелось бы». Потом я еще ее пару раз уговаривал, и в итоге она вместе с Варварой Арбузовой прилетела. И надо сказать, что для своего возраста отработала великолепно. Каждый день у нее было по два мероприятия, конечно, она уставала после этого. Была прекрасная погода, конец мая, она вспоминала потом про это, как про счастливейший период в своей жизни, вот эту поездку.

А.Б.: Кроме официальных мероприятий, были концерт, интервью, посещение экспозиций музея, что она здесь делала?

И.Г.: Она вспоминала, как они ездили с Лёней рыбачить на Зею. Мы свозили ее в «Василек» – она вспоминала это как одно из самых таких мгновений из своей поездки. Мы сидели с ней на огромном бревне, лысое бревно без коры на берегу реки, дерево просто уже годами лежит. Сидели, молчали и смотрели на реку, вот она это вспоминает. В общем, это ее сильно потрясло, возможно, она вспоминала, как они с Завальнюком сидели, я не знаю.

А.В.: Река для нее имела большое значение. Я помню, когда «Простые вопросы» с ней писали, я спросил: «Спустя почти полвека приехали, а первое впечатление когда приехали?». Она сказала, что ей запомнились только две реки: «Я была влюблена, для меня существовал только Лёня и две реки. Город я вообще не запомнила никак». Видимо, поэтому ей было важно смотреть на реку.

И.Г.: Это странное сочетание очень рационального человека по профессии, по происхождению и такой вот мистичности в ее характере. Она говорила: «Сегодня у меня нерациональное состояние, сегодня мы с тобой поговорим долго». Мы могли разговаривать четыре часа, пять часов, она говорила, что после этих разговоров даже не уставала.

А.Б.: Несмотря на солидный возраст, она сохранила живость ума и ясность ума, чувство юмора?

И.Г.: Да. Она умела очень хорошо смеяться над собой, над ситуацией, прямо в голос.

А.В.: Она над мужем могла смеяться?

И.Г.: Да. Она ненавидела фальшь. Она очень тонкий человек, и в людях она ценила тонкость. Она говорила: «Я к старости поняла, что в женщине красота имеет не такое уж большое значение, очень важна тонкость, понимание человека, себя, мужчины рядом». Я просто потреблял эти мудрости, которые она за всю жизнь скопила. Например: «Мужчины делятся на мужчин и мужские пятна», а дальше уже пошла теория. Например: «Каждый человек имеет свой стержень, но у кого-то он очень маленький. А у кого-то он очень большой». А что такое стержень? «Стержень состоит из тех, кого мы любим. Не кто нас любит, а кого мы любим. Эти люди, эти чувства держат нас. Иногда не только нас, но и люди цепляются за наш стержень, держатся уже за него». Вот теория, которой можно объяснить все поступки.

А.Б.: То есть нельзя сказать, что она служила ему красивой музой и все?

И.Г.: Понимаете, она разделила его жизнь. По сути, она сделала его. Не вторая его жена Рита, которую он тоже очень любил, а Наталья Марковна. Она сделала его жизнь вот такой – с двумя ядрами и осью. Благодаря ей он уехал из Благовещенска в 1964 году, и потом жизнь его шла уже по маршруту Благовещенск – Москва, Москва – Благовещенск и дальше 40 раз вот так. Я ее спросил: «Вы ревновали в Благовещенску?» – «Вначале да, потом я поняла, что он любит Благовещенск. Любит так же, как любит женщину. То есть и нельзя было ревновать, потому что это он был, его нельзя ломать». Еще она говорила: «Людей совсем нельзя ломать. Это тоже важно. Лёня меня не ломал, хотя и мог». Я спросил: «Например?» – «Я была влюблена в одного режиссера, и вдруг это режиссер перестал звонить, появляться, Лёня видит, что я хожу, скучаю, худею. Он берет телефон, набирает номер этого режиссера и приглашает его к нам в гости». То есть в обычной семье это возможно или нет? Скорее всего, нет.

А.В.: Нет, конечно.

И.Г.: Она говорит: «Он меня не ломал. После его смерти я молодая, то есть молодая душой, я не изломанная, он сохранял меня, мой стержень и укреплял его».

А.В.: У них отношения были достаточно прямолинейны. Наталья Марковна могла говорить все, что думает Леониду Андреевичу, причем такие вещи, которые для человека творческого иногда, может быть, даже болезненные. Вот фраза «ты неудачник» из Родьки, которую сын говорит отцу. Это же фраза Натальи Марковны, брошенная Леониду Андреевичу.

И.Г.: Она провоцировала всячески. Она говорила: «Я понимала, что если у него будет комфортная жизнь, то из него медленно будет уходить поэт, потому что поэт должен жить тяжело». В конце жизни она говорила: «Я жила довольно тяжелой внутренней жизнью». Видимо, и Завальнюку она легкой жизни не доставляла.

А.В.: Когда вы спросили Наталью Марковну, что тут целый ряд мероприятий в честь Леонида Андреевича организовали, а ведь он был скромным человеком, как бы на все это он отреагировал? Она ответила: «Лёня бы сказал – ты из меня сделала Евтушенко».

И.Г.: Я бы не хотел здесь обсуждать Евтушенко, он тоже хороший поэт. Я думаю, что она имела в виду чуть-чуть жизнь напоказ, которая бы поменяла его внутренне, потому что он был больше философом, он был больше о проблемах бытия, если почитать его последнее стихотворение. Она сказала: «Лёня был настолько сильным человеком, что он даже в Москве сумел остаться одиночкой». Тоже интересная, глубокая фраза.

А.Б.: То есть получилось именно Завальнюка сделать из Завальнюка?

И.Г.: Она помогала ему, конечно. Она на него влияла, но, мне кажется, что Завальнюк сам себя сделал.

А.Б.: Вы сказали о стихотворении, которое философа в нем выдает, можете его прочитать?

И.Г.: Я лучше прочитаю стихотворение, которое он посвящает Наталье Марковне. Это даже воспоминание, как они познакомились.

Наташа, Наташа, что-то говорило мне это имя, но что, а может быть, не имя.

  1. Я разыскал ее взглядом в толпе танцующих и вдруг все понял.
  2. Я тебя видел где-то…
  3. Люди, трамваи, лето…
  4. В платье небесного цвета
  5. Ты пробежала мимо.
  6. Навек пробежала мимо.
  7. Встретиться необходимо!
  8. Это было у Сретенских ворот давно,
  9. Сколько ж ей тогда могло быть? 17, 16?
  10. Я чуть было не побежал следом.
  11. С тех пор твой облик не гаснет,
  12. Моею печалью томимый:
  13. - Немыслимо, - шепчет мне ясень.
  14. С детства знакомый ясень.
  15. - Да – да - говорю я. – Согласен.
  16. Я очень с тобой согласен.
  17. Но встретиться необходимо!

И вот мы встретились на всю жизнь, до скончания веков, последние 40 лет с чем-то я живу в Москве, мы с Наташей живем в Москве.

А.В.: Что интересно, когда Наталью Марковну спрашивали: «А любимая песня из Лёниных, какая?» И ожидали то, что на поверхности: «Осенняя мелодия» или «Не покидает нас весна». Она отвечала, что у нее любимая песня «Ожидание», которая «стара печаль моя, стара».

И.Г.: Она рассказывала историю, наверное, вам тоже рассказывала, как она была у косметички, как она говорит, делала маникюр часа три, а Лёня ждал ее где-то в скверике. Она выходит, а он говорит: «Стара печаль моя, стара. Пора забыть тебя, пора». «Лёня, это шлягер», – крикнула она ему, и они поехали домой. И он написал тест этой песни.

А.В.: Случай анекдотический. Песня родилась шуткой.

И.Г.: Все самое клевое рождается именно так, по-моему.

А.В.: Не сложно было поднять историю этой песни, чтобы понять, о чем она. Это же было из рук автора получено, я не очень понимаю, почему такой налет трагизма в этом, потому что у Леонида Андреевича с чувством юмора было все хорошо.

И.Г.: Абсолютно. «Мужик ласкает даму» – как вам название сборника? Как мужик может ласкать даму? Это отдельный разговор про Завальнюка, про его связь со Сковородой, с Заболоцким. Но мы сейчас про Наталью Марковну.

А.Б.: Наталья Марковна была такая опора Леонида Андреевича и вашего большого проекта про возвращение Завальнюка. Сейчас она ушла. Что будет дальше?

И.Г.: Дальше будет все то, что мы наметили. Дальше будет продолжаться премия, готовится к изданию избранное с рабочим названием «А без корней, я древесина». Это будет самая толстая книга стихов, где будет три раздела, будет 200 новых стихов. Мы обсуждали с ней вопрос о музее в Благовещенске. Она не любительница фальши и говорила: «Хорошо, купишь ты квартиру, договоришься, сделаешь там музей, а в него никто не будет ходить. Это будет больно, обидно. Давай заниматься другими вещами, более практичными. Жизнь сама подскажет, что дальше». Может быть, памятник, премия будет расширяться. Сейчас мы сделали сайт по Завальнюку, он наполняется, скоро мы его начнем рекламировать. Там будет весь Завальнюк, все его произведения, все песни, видео, аудио.

А.В.: Личные вещи Леонида Андреевича, которые передала Наталья Марковна, каким образом она подбирала и насколько легко рассталась с ними?

И.Г.: Я не знаю, каким образом подбирала. Она расставалась легко с вещами, это честно. Какие-то вещи просто приехали в Благовещенск и стали экспозицией. Никаких не было – «это я себе оставлю, вот тебе стол, вот тебе вешалка». Все вещи находятся в Доме Саяпиных.

А.В.: Для нее Завальнюк не в вещах был, а в стихах и в картинах. Она говорила, что Лёня остался для нее в этом.

И.Г.: Она, как и Завальнюк, очень любила истории, когда происходит некий душевный внутренний жест. Завальнюк рассказывает о внутренних жестах, это очень ценили, то есть движение души. Даже если это движение не достигло какого-то результата, но движение души было – это самое главное было для них в жизни. Поэтому корыстность, материальное ничего особо их не трогало.

А.Б.: Вернуть Завальнюка в Благовещенск, в Амурскую область получилось. Те, кто не знал о нем, узнали.

И.Г.: Я думаю, что мы все-таки в начале пути, честно говоря. На самом деле то, что про него сейчас знают, его значение, его величина, то есть крупность его личности – это несопоставимые вещи. Это довольно длинный путь. Этот путь прошли Заболоцкий, Булгаков. Нужны десятилетия, чтобы люди поняли масштаб творчества личности. Мы только в начале пути.

А.Б.: Здесь хоть как-то знают. А на Западе знают о Завальнюке?

И.Г.: Творческая, театральная, поэтическая Москва вся знает о Завальнюке, но не в той мере, конечно, какой он заслуживает. Я хочу закончить в том же стиле, что и начал. Вы начали с мистики, со слов Натальи Марковны. Полгода назад у нас был с ней очередной пятичасовой разговор. Мы говорили о жизни, о смерти. И она сказала: «Ты знаешь, когда я умру и если там что-то есть и мы встретимся с Лёней, я тебе обязательно дам знать». Я говорю: «Как интересно, а как вы мне дадите знать? «Ты знаешь, я пока не знаю, но ты поймешь». 2 января я лечу на похороны, и в Новосибирске мне телефонный звонок. «Здравствуйте!» – «Здравствуйте!» – «Вы меня помните?» Я говорю: «У меня написано, что вы Антонина Михайловна». – «Да, я из Кантон-Коммуны». Десять лет назад человек приходил ко мне, к главе Благовещенского района, помочь перекрыть крышу. Она тогда уже была старушкой, и я приятно удивился, что она жива и здорова. Она поздравила меня с Новым годом и хотела мне спеть песню. И начала петь: «Рідна мати моя, ти ночей не доспала...»

Она начинает петь всю песню на украинском языке. Я дослушал и спросил: «Вы, что, с Украины? Из какой области?». Она ответила: «Из Черкасской области, город Умань». А Завальнюк родился в Умани. У меня мурашки по коже, я вспоминаю наш разговор: «Я пока не знаю, как, но ты поймешь». Может быть, эта история не для утреннего эфира, но она такая хорошая, потому что она тем, кто верит, как бы дает подтверждение веры.

А.В.: Закончить беседу хочу прямой речью Натальи Марковны.

Наталья Марковна: « Я не волнуюсь теперь ни из-за чего. Я теперь уже не могу его второй раз потерять. А в Благовещенске я нашла его еще раз. Я приехала, мы смотрели в Милицейском переулке квартиру, в которой мы жили, и Лёня был со мной».

А.В.: К вопросу, состоялось ли возращение Завальнюка в Благовещенск, стоило ли ехать Наталье Марковне сюда или не стоило, она здесь Леонида Андреевича нашла вновь. И говорила: «Я к концу жизни поняла, что всю жизнь Лёня держал мою душу в руках». Я не знаю, что там наверху происходит.

И.Г.: Но что-то происходит.

А.В.: Я в этих сферах ничего не понимаю, но так понимаю, что души все-таки встретились и теперь им хорошо.

Просмотров всего: 430

распечатать

Комментарии закрыты