7июня
Предыдущий материал Следующий материал
23 октября 2018, 13:48 0

Министр сельского хозяйства области Олег Турков: что происходит с аграрным сектором Приамурья

Министр сельского  хозяйства области Олег Турков: что происходит с  аграрным  сектором Приамурья

Михаил Митрофанов: В эфире «Эхо Москвы в Благовещенске». У нас в гостях министр сельского хозяйства Амурской области Олег Турков. Мы договорились с вами поговорить о том, что происходит у нас сегодня с аграрным сектором в Амурской области.

Нино Кохреидзе: Работы еще продолжаются по некоторым культурам, но уже можно подводить какие-то итоги, основные цифры, основные выводы делать?

О.Т.: Полным ходом идет уборочная, зерновые убраны, осталось только убрать кукурузу, идет уборка сои. Погода позволяет. Сейчас то, что надо, уже убрали на площади более 50 %, в прошлом году было меньше, но потому что погодные условия были другие. Урожай меньше: если в прошлом году средняя урожайность была порядка 16 центнеров с гектара по сое, сегодня – 13 центнеров. Причина понятна.

М.М.: Лето такое странное?

О.Т.: Конечно. Весной было прекрасно, в самые оптимальные агротехнические сроки высеялись, провели все работы, а потом были аномальные осадки, подтопление, переувлажнение. Температура тоже. И всё это сказалось на том, что более 100 тысяч гектаров, если точно – 125 тысяч гектаров, погибло, это соя, зерновые. Понятно, что это сказалось на том, что осталось расти и вызревать. Понятно, что будет урожай меньше в целом, чем в прошлом году: если в прошлом году мы собрались сои – это основная наша культура, которая даёт доходы нашим сельхозтоваропроизводителям, – было 1 миллион 300 тонн плюс-минус, то в этом году мы ожидаем, что будет чуть более миллиона.

М.М.: А площади такие же, как в прошлом году?

О.Т.: Площади даже больше. Посеяли больше, погибло 100 тысяч гектаров сои, и понятно, что, если переводить на количество – это порядка 300 тысяч – мы не соберем сои.

Н.К.: На качестве культуры это как-то скажется? И цене?

О.Т.: На цене скажется 100 %, цена уже в этом году будет больше данного. Сейчас цена держится на уровне 26-27 тысяч рублей за тонну с НДС, в прошлом году было меньше. Начинали с 21 тысячи, потом было 20 тысяч. Это объективно, потому что соя – востребованная культура, она пользуется колоссальным спросом не только в России, но и наши соседи готовы ее покупать в неограниченных количествах. Мы для них – это капля в море с нашим миллионом тонн. Наши переработчики, которые сегодня активно развиваются, и «Амурагроцентр», и новый завод, который строится на территории опережающего развития в Белогорске – это Амурский маслоэкстракционный завод, это компания «АНК», которая имеет свой цех по переработке сои, они производят соевый шрот и масло. Запускается ещё один завод, он в стадии завершения – это компания «Красная звезда» в Октябрьском районе строит. Это будет завод, который будет делать хорошее дело: сою перерабатывать. Помните, какая задача у нас была: не вывозить лес-кругляк. И сегодня так же – сою. Мы стараемся всё сделать, чтобы соя максимально превратилась в продукт с более высокой добавленной стоимостью.

М.М.: Но лес-кругляк как вывозили, так и вывозят.

О.Т.: Все равно работа в этом направлении ведется, и в любом случае появились производства. Но мы про сельское хозяйство: на сегодня мы стараемся все сделать, чтобы она была переработана здесь, мы стимулируем все эти направления.

М.М.: Продавать уже готовы?

Н.К.: Не сырье, а продукт?

О.Т.: Конечно, это очень важно.

М, М.: Скажите еще по поводу переработки. Речь идет в основном о масле, шротах, комбикормах. А такие продукты, как соевый сыр, тофу?

О.Т.: Это специфика потребления. Недавно приезжала японская делегация. У них культ потребления продуктов из сои. Сегодня завод, который строит Александр Владимирович Сарапкин в Белогорске, как раз направлен на то, что производить качественную пищевую продукцию – это соевый белок, который использует сегодня в огромных количествах в пищёвке, это соевая мука. Японцы – у них население почти в три раза меньше, – но они потребляют, они производят выпечку из этой муки.

М.М.: Это растительный белок.

О.Т.: Конечно. Поэтому и китайцы, весь Азиатско-Тихоокеанский регион также потребляют – это культура потребления продуктов. У нас, в принципе, тоже попытки такие есть, и продукты эти производятся. Возможно, мы когда-то придём к тому, что начнем потреблять больше.

М.М.: А чтобы на экспорт куда-то отправлять?

О.Т.: Вы задали очень хороший вопрос. Сегодня китайцы готовы в неограниченных количествах покупать сою. А вот соевый шрот как кормовой, так и пищевой, изолят сегодня запрещен. Сегодня ведется работа, и мы ее на своём уровне пытаемся делать, и Министерство сельского хозяйства РФ совместно с правительством – на всех уровнях ставится вопрос, чтобы были открыты границы для вывоза продукции. Для нас это колоссально важно, но китайцы не хотят, у них свои заводы, они хотят перевозить сою. Почему ещё сегодня соя так востребована? Потому что сегодня на руку в этом случае нам играет – это конфликт не конфликт, но натянутые отношения с Америкой – американцы являются и являлись до сегодняшнего дня самыми основными поставщиками сои в Китай. Китай потребляет сою в огромных количествах, но от того, что они грубо обращались землей, она сегодня у них не растёт. Вот это второй вопрос на сегодня – тоже стараемся убедить наших сельхозтоваропроизводителей, чтобы мы тоже не довели землю до такого состояния, как Китай.

М.М.: У нас недавно была директор Института сои Валентина Синеговская, и она говорила о том, что сейчас вроде бы пошёл процесс именно восстановления севооборота. Насколько это сейчас проблема?

О.Т.: Это проблема. Могу сказать, что в силу того, что соя востребована, это продукт, который пользуется спросом, он дорогой. Вы понимаете, есть наука и правила, которые придуманы, и их никто не может отменить. Суть их заключается в том, что должен быть севооборот, что соя не должна быть более 70 % в структуре севооборота. Но тут встает второй вопрос: чтобы был севооборот, значит, на тех площадях, которые будут высвобождаться из-под сои, что-то должно выращиваться. Наши аграрии готовы выращивать пшеницу, кукурузу. На сегодня того спроса, который как бы мог покрыть ту выгоду от сои, его, к сожалению, нет.

Н.К.: Пшеница дешевле.

О.Т.: Конечно. На Дальнем Востоке и в Амурской области нет такого большого потребления продуктов из пшеницы. Должно быть развито свиноводство, а у нас нет сегодня таких свиноводческих комплексов. Должно быть больше птицефабрик, а их больше быть не может, потому что населения не так много. Основные потребители находятся, если говорить про наших соседей, и сегодня задача ставится, то вот как раз за бугром. Китай открыл границу для пшеницы, но тоже всё очень сложно. У них есть понятия квот, у них есть понятие государственного управления. И вот это один из вопросов, который тоже ставится, чтобы эти квоты были больше, чтобы потенциал, который у нас есть, он был реализован, и мы, конечно, тогда поедем. Ну, понимаете, на Китай рассчитывать – это тоже очень несерьезно.

М.М.: А внутреннее потребление вообще бесперспективно, в смысле в России?

О.Т.: Наращивать объемы переработки. Вот, например, в компании «Русагро» – это большая компания, которая в Приморском крае сейчас возводит свинокомплекс на 600 тысяч голов. Понятно, что сориентировано на Китай, потому что столько на Дальнем Востоке едоков нет. Мы надеемся, что в процессе реализации этого проекта поедет наша пшеница. Но вопрос спроса, вопрос цены. Мы сегодня выращиваем пшеницу, но наши природно-климатические условия не позволяют выращивать с такой урожайностью, как, например, Алтай выращивает, западный регион нашей страны. Мы умеем выращивать, и наши сельхозтоворопроизводители есть – и более 30 центнеров с гектара, но в целом – 20, а там урожайность – 50 центнеров.

М.М.: А другие альтернативные зерновые, та же кукуруза?

О.Т.: Кукуруза это в ту же серию. Кукуруза – это продукт для животноводства в первую очередь. Простой пример: у нас на сегодня основные потребители кукурузы и пшеницы в Амурской области в качестве кормов – это «Амурский бройлер», Никольская птицефабрика, Николаевская птицефабрика, компания «Агросев», которая развивает свиноводство, Свободненская птицефабрика, больше потребителей нет. Вы знаете, какой это объем потребления? Это 1/5 пшеницы, которая выращивается у нас на территории. То есть вопрос – это надо вывозить, тут целый комплекс.

М.М.: Китай не потребляет кукурузу?

О.Т.: Потребляет, но кукуруза запрещена к вывозу. Сегодня ведется работа, и могу сказать, что правительство Российской Федерации, министерство сельского хозяйства ведут работу – это вопрос компромиссов, договоренности. Если мы туда едем, значит, к нам что-то должно поехать. И китайцы, соответственно, пытаются, зная наши проблемы, продать нам то, что они хотят продавать, а мы не хотим покупать.

Н.К.: Что мы хотим продавать? Для чего еще нужно открыть границу?

О.Т.: Мы хотим продавать, как я уже сказал, продукты переработки сои, соевый пищевой и соевый кормовой широт. Они сегодня берут только масло и в чистом виде сою, это соевый изолят, это белок, который используется в пищёвке. Мы хотим продать в больших объемах кукурузу, но сегодня есть ограничения, которые не позволяют. Они одно время открыли, а потом вообще закрыли. Это пшеница, которая залимитирована. Но вроде всё идёт к тому, что это решение будет. Это молоко, молочные продукты, и вот всё вроде идет тому, что на выходе будет разрешено продавать продукцию молочную. И наши сельхозтоваропроизводители, переработчики молока к этому готовы, китайцы этот продукт ждут. Кроме Китая, еще есть и другие страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Это мясо в любых видах, это мясо птицы, говядина, свинина. Наши коллеги из Забайкалья ставят вопрос: они выращивают в большом количестве баранов, хотят продавать, она тоже сегодня запрещена.

М.М.: Перспективы есть вообще?

О.Т.: Перспективы есть. Более того, могу сказать, что на ВЭФ было озвучено: поставлена задача – до 2025 года увеличить экспортный потенциал нашего дальневосточного сельского хозяйства более чем в 2 раза. На этот счёт готовятся меры государственной поддержки, они заключаются в том, что те сельхозтоваропроизводители, которые будут строить новые производства и возводить новые линии для экспорта в Японию, в Китай, в другие страны Азиатско-Тихоокеанского региона, будут получить государственную поддержку.

М.М.: Это внутренние ресурсы и резервы. А в смысле открытия границы есть какая-то перспектива, договорённость?

О.Т.: Это вопрос сложный. Китайцы открывают границы, но это торговля жесточайшая. Они одно время кукурузу открыли, а потом приняли решение закрыть. Понимаете, есть риск – можно договориться, настроить всю экономику на Китай, а завтра что-то случилось, и всё. Конечно, самое оптимальное – это развивать внутренний спрос, но внутренний спрос – это на Дальнем Востоке должно быть жителей в несколько раз больше. Тогда в несколько раз будет больше птицефабрик, будут крупные свиноводческие комплексы.

М.М.: Просто нет смысла развивать на внутреннее потребление в таких объемах?

О.Т.: Конечно.

М.М.: То есть пока есть замкнутая система, из которой выхода нет?

О.Т.: Поверьте, он действительно есть. В качестве примера могу сказать, что мы сейчас работаем. Юрий Петрович Трутнев приедет сейчас, с ним будет губернатор встречаться, нам ставят задачу развивать глубокую переработку сои, и мы ее развиваем. Развиваем, строятся заводы, но основные потребители находятся либо в Китае, либо в западных регионах страны, а там есть свои производители. Представляете, мы туда везем. И у того же «Амурагроцентра», который везёт соевый шрот на запад, у него уже по сравнению с той же компанией «Содружество», которое является там лидером, на 4 рубля как минимум дороже затраты только на транспорт. Вот и вся экономика. Мы говорим о том, что раз Дальний Восток в приоритете, дайте возможность получать нам по льготным (а такая практика есть) тарифам вагоны, электроэнергию и так далее.

М.М.: Чтобы это выгодно было производить?

О.Т.: Да.

М.М.: Ну и что?

О, Т.: Работа идёт, пока сложно, пока нет положительных решений, я бы так сказал. Но, как говорится, вода камень точит.

М.М.: Скажите, у нас в Амурской области некоторое время назад, когда угробили «Поляное», и ещё не одно хозяйство пустили под нож, когда коров загубили. Сейчас ситуация как-то меняется по поводу животноводства?

О.Т.: По поводу животноводства хочу сказать, что мы ставим себе задачей это направление считать приоритетным, и оно является приоритетным. Более того, сегодня большие меры господдержки, а денег не так много, но почти вся господдержка, которая сегодня есть, идёт не в растениеводство, а именно на развитие животноводства. Мясное, молочное, на свиноводство. Мы сегодня помогаем – это компания «Агросев», которая в Крестовоздвиженке, расширяет производство свинины, мы им помогаем по всем направлениям, которые у нас есть, и ты польза есть. Вы же видите – мясо, есть, оно дешевле стало, вот реально работает компания.

Далее мы стимулируем развитие животноводческих комплексов, это поддержка молочного направления, молоко востребовано. Сегодня у нас 3 крупных молочных комбината, они загружены чуть более чем на 50 %, есть резерв. По цельному молоку в 2 раза есть дефицит – это то, что считается и вкусным, и полезным, и правильным. В этом плане поддержка в чём заключается? Как из федерального, так из областного бюджетов компенсируется приобретение скота 50 %, из нашего бюджета – 50 % мы компенсируем приобретение дорогостоящего оборудования, оно стоит десятки миллионов рублей. Кроме этого, льготные кредиты на животноводов распространяются со ставкой не более 5 %, а желающих получить их намного больше. Далее компенсируется строительство из федерального и из областного бюджетов – это касается и молочного и мясного направления. Мы сейчас ведем работу со всеми сельхозтоваропроизводителями, которые занимаются растениеводством: у них есть земля, у них есть возможности, чтобы они все там, где базируются, развивали животноводство. Мы эту работу ведем, в принципе, результаты, я думаю, будут.

М.М.: На сегодня насколько у нас внутренние потребности удовлетворяются нашими местными производителями, я имею в виду по мясу?

О.Т.: По мясу мы себя закрываем полностью, по молоку мы закрываем полностью и продаем за территорию. По продукции растениеводства мы тоже все закрываем полностью, овощи полностью.

М.М.: Самоообеспеченные короче?

О.Т.: Конечно. Амурская область – единственная в этом плане на Дальнем Востоке территория, которая может себе это позволить.

М.М.: Как раз мы можем это в другие соседние регионы поставлять?

О.Т.: Если пойти по магазинам в Хабаровске, во Владивостоке мы можем увидеть молоко, мясо и другую продукцию, масло.

Н.К.: У нас в магазинах тоже можно увидеть продукцию из соседних регионов.

О.Т.: Это нормально и ничего в этом плохого нет.

Н.К.: Если говорить по итогам этого года, то у нас было непростое лето, у аграриев были потери, была федеральная помощь. Все ли уже распределено? Все хозяйства, которые пострадали, получили помощь?

О.Т.: Еще не поступила, она поступит в конце года. Самое главное то, что нужно было от нас, мы оперативно провели. Минсельхоз в 191 хозяйстве подтвердил, что частично или полностью погиб урожай. Посчитали деньги, понятно, что есть методики, и Минсельхоз оперирует данными по всей стране. В Минфин пошли документы, и мы надеемся, что до конца года мы получим существенную финансовую поддержку, и мы ее распределим среди всех аграриев, которые пострадали и оформили документы. Все в равных долях получат деньги.

М.М.: Какая сейчас идет подготовка к следующему году?

О.Т.: Подготовка идет в нормальном темпе, к зиме готовы, корма фактически заготовили. Семена готовятся, проблем никаких не будет. Те, кто у нас ездит по территории области, увидят, что только убрали сою, сразу же земля готовится на следующий год, этот процесс идет без отставаний, все идет четко и оперативно. Более того, готовится новая земля, которая пустовала 20 лет и более по причине того, что не было возможностей, где-то заросла. И все это видят, кто по области ездят: и лес корчуется, и кусты убираются – это так называемые залежные земли пускаются в оборот.

Н.К.: План на следующий год?

О.Т.: Мы хотим не уменьшить, а увеличить объемы посевов пшеницы. Соя, возможно, останется на том же уровне, зерновыми прирастём, и, думаю, что следующий год будет лучше, чем этот.

М.М.: Не раз поднимался вопрос по поводу страхования. В этом смысле меняется как-то ситуация?

О.Т.: Меняется. Я хочу сказать, что мы сегодня проводим работу с нашим амурским Росгидрометом на предмет того, чтобы появилось больше станций, которые будут фиксировать. Более того, сегодня есть понимание, и мы ведем работу с сельхозтоваропроизводителями, которые могут за свой счёт установить эти станции, содержать их, и они будут являться основанием для принятия. И важный момент: на уровне федерального законодательства будет принято решение – нам говорят это страховщики – о том, что вместо справок Росгидромета будут приниматься акты, а это очень важно. Прошел град – нет метеопоста, приехала комиссия вместе с Росгидрометом зафиксировали град, и это как бы принимается страховой компанией. Если всё это заработает, то это будет нормальное явление. Эта ситуация не только в Амурской области, она по всей стране – страхуют очень и очень мало.

М.М.: Несмотря на преференции, на компенсацию затрат?

О.Т.: 50 % затрат покрывается за счет бюджета, помощь серьёзная, государство реально на это направляет большие деньги и стимулирует это всё. Но вопрос в чём: вот если бы сейчас автострахование было бы добровольным, много бы страховало? Просто, может быть, придет время, – об этом тоже говорят, – что все должны в обязательном порядке страховать. В советское время, кстати, все страховали в обязательном порядке. Сегодня это добровольно.

М.М.: Был Госстрах один.

О.Т.: И все страховали.

М.М.: Всех он и страховал. Задам еще вопрос: какие перспективы у нас по не основным, может быть, я имею в виду дикоросы, мед?

О.Т.: Мед – здесь одна задача. Надо сделать так, чтобы наши уважаемые пчеловоды, а мед у нас очень качественный, производится отличный, чтобы они объединялись и цена росла на этот качественный продукт. Сегодня они разрозненны, и это всё скупается по дешевке, мягко говоря, а потом грамотно всё это дело позиционируют и продают дорого.

М.М.: Наши местные скупают?

О.Т Не только. Те, кто непосредственно занимается, а я знаю этих людей. Заниматься с пчелами – это большой труд, но они, к сожалению, получают очень малые деньги, и им не хватает на то, чтобы только этим заниматься.

М.М.: А почему не объединятся?

О.Т.: А знаете, это менталитет такой у нас. Мы сегодня, кстати, стимулируем кооперативы. На кооперативы сегодня такие деньги выделяются! Объединитесь – мы готовы технику помочь купить, склад оборудуем.

М.М.: Может, объясняете плохо?

О.Т.: Мы объясняем, но люди, знаете, как: это же кто-то командир будет, а почему не я, и пошло-поехало.

М.М.: Короче, как гаражный кооператив?

О.Т.: Примерно так, но все работает и идет.

М.М.: Спасибо.

Просмотров всего: 353

распечатать

Фотогалерея

Комментарии закрыты