6апреля
Предыдущий материал Следующий материал
19 октября 2018, 12:01 0

Павел Савинкин: согласитесь, красиво!

Павел Савинкин: согласитесь, красиво!

В 2018 году в третий раз состоится вручение литературной премии имени Леонида Завальнюка. На этот раз в числе номинантов Павел Савинкин, амурский журналист и писатель. Его прозаический сборник «Неспешные прогулки» представлен на соискание премии в категории «За вклад в популяризацию и изучение творчества Леонида Завальнюка и (или) истории, культуры, литературы Приамурья»

О книгах и о жизни беседует с Павлом Андреевичем журналист и переводчик Иван Ющенко.

- Ваша книга "Неспешные прогулки", о чём она?

- О благовещенцах. Об интересных людях, - как о знаменитых, так и о тех, кого знают лишь соседи по лестничной площадке, но именно о тех, кого переполняет любовь к жизни. Наверное, громко звучит, но это так. О тех, кто не просто тянет свою лямку обыденности с утра до вечера, а кто в полном смысле взлетает над суетой.

- Почему она называется "Неспешные прогулки"?

- Согласитесь, красиво, да?.. Потому что и писалась книга неспешно. Писалась не книга, - вместе с главредом «Амурской правды» Еленой Павловой мы в свое время задумали авторскую колонку, суть которой – хожу я по городу, не торопясь, всматриваясь в лица прохожих, встречаясь со своими знакомыми, останавливаясь, беседую с ними… И плод этих неспешных разговоров, прогулок и ложился на страницы газеты. Понятно, что хождение по городу было условным: я писал о тех, кого давно знал, кого люблю, уважаю… Это лирические зарисовки, такие олитературенные, чисто газетным жанром их назвать трудно: здесь элементы и поэзии в прозе, и юмор, и трагизм. Они, если измерять газетными строчками, составляют строк по триста, не больше. Газетная колонка – примерно пятьсот слов. Такой у меня был жесткий формат. Но он дисциплинировал, не позволял растекаться мысью по древу. Так что тексты там – ни убавить, ни прибавить: они ритмичны, каждое слово находится в нужном месте. Ну а потом родилась и книга.

- А как вы шли к её стилю?

- О стиле ... Как он вырабатывался… Начнем с того, что все от бога. А еще, наверное, дело в том, что я влюбчивый человек. Нет, сейчас я не о женщинах, тут все понятно, я о другом, о влюбчивости в писателей. Не поверите, но частенько бывало так, что я читаю, например, Михаила Рощина, и вдруг растворяюсь в его прозе, и через некоторое время, читая себя в газете, понимаю, что я пишу "под Рощина". При этом не стараюсь писать "под Рощина" - так получается. Так что в своей жизни я писал и под Трифонова (Трифонова боготворю, изумительнейший писатель, многослойный!) И под Хэмингуэя. Хотя, наверное, всё-таки не под Хэмингуэя, а под переводчиков Хэмингуэя - в шестидесятые годы были великолепные переводчики!Да всех не перечислить!

А когда я, помнится, работал в районке, у меня была неограниченная свобода действий, с редактором было полнейшее взаимпонимание, он не пресекал моих литературных поползновений, я как хотел, так и писал в газету, творчески хулиганил в хорошем смысле слова. Бывало, позволял себе целые абзацы, а то и небольшую заметку писать с одной и той же буквы. Или так, чтобы в словах не было ни одного рычащего звука, все – только с шипящими: "чуть слышный шелест шепотка" ну и тому подобное.

В книге, о которой мы говорим, есть зарисовочка "Встреча президента". На мой взгляд - это юморной шедевр. Там выдержано всё в духе репортажа с праздничной демонстрации в честь 7 ноября. Но здесь же и ностальгически грустное стихотворение в прозе о Первомайском парке…

Так что там о стиле? Ну, о стиле скажу так: сам Александр Васильевич Урманов, известный ученый-литературовед, человек, которого я глубочайше уважаю, однажды с похвалой отозвался о том, как я складываю слова. Для меня это высшая оценка!

- А о планах, о том, что сейчас вас занимает, поговорим?

- А почему не поговорить… Вообще, я спринтер по натуре. Если мне интересен какой-то проект - мною ли придуманный, предложенный ли кем-то – я его воплощаю в жизнь и переключаюсь на нечто другое. Развитие, продолжение, повторение – это уже не для меня. Скучно.

В этом смысле мне уже неинтересна и книга «Неспешные прогулки». Я ее пережил, я переступил через нее, я уже после переболел книгой про художника Александра Гассана. Кстати, отмечу, что она тоже выставлялась на премию Завальнюка, и меня занимало, как Савинкин будет соперничать с Савинкиным. Но интриги не получилось: книгу (она называется «Художник звукового ландшафта») просто не допустили к конкурсу (хотя, почему – непонятно. Но никто ведь не объясняет). А зря, кстати, было б увлекательно следить за этой борьбой всем, кто вовлечен в орбиту этой премии… Она, эта книга, как мне кажется, получилась симпатичной, заряжает куражом, драйвом… И написана с этаким «дурко», и читается на одном дыхании. Это я не сам себя хвалю, так говорят все, кто ее читал.

Обзор прессы на "Авторадио", которым я занимаюсь уже больше десяти лет, это то, за что я получаю свою зарплату. Но мне было бы стыдно умирать, зная, что на моей могильной плите будет выбито "Обзорщик прессы". У меня масса других и, на мой взгляд, классных занятий. Я безумно люблю живопись. Художественное сообщество признаёт, что у меня есть вкус. И мне было интересно заниматься Выставочным залом, и в тот период, когда я им занимался, он получил иной импульс.

И, понятно, еще моё нутро просит писать. Хотя я пишу сейчас намного меньше. У меня на столе сейчас ждут своей очереди две пьесы. Одна – согласитесь, красивое название - "Босиком по тёплым лужам на асфальте". Естественно, она о юности - старый Благовещенск, шестидесятые-семидесятые годы. А вторая - она давно уже изнутри жжёт меня, это те самые, нашумевшие "Амурские волки", роман нескольких дореволюционных авторов - пытаюсь перевести его в драматическую форму. Иногда он предстаёт как мюзикл - и тогда я, конечно, не обойдусь без нашего знаменитого Лёши Воскобойникова с его остроумнейшей поэзией. А иногда замысел принимает комедийную форму. Ну, посмотрим, что получится…

А еще сейчас осень, у меня "писучая болезнь" - мне нужно, мне хотелось бы, я просто мечтаю, как Пушкин, куда-нибудь в Михайловское или Болдино...

- Где из людей только нянька-алкоголичка и больше никого...

- И девок крепостных за бока щипать... И – писать, писать… Но, к сожалению, не получается. Помнится, я разговаривал с кем-то из преподавателей кафедры литературы нашего университета. Разговорились об "Онегине" (наверное, высокопарно звучит: сидит Паша Савинкин и беседует с кем-то о "Евгении Онегине", да? Но именно так и было), и моя собеседница сказала: "Счастливы были наши российские писатели - они имели возможность полениться". У нас, к сожалению, такой возможности сегодня нет. Но очень хотелось бы. Ну, и плюс ко всему масса других проектов. Мне, например, в музее предложили поработать над выставкой с условным названием «Первая Большая» - амурские художники всех времён, как уже ушедшие, так и ныне живущие, как умудрённые опытом, так и молодые ребята... Эта дерзкая идея грандиозной выставки принадлежит директору краеведческого музея Елене Ивановне Пастуховой. Как отказаться от такого необычного предложения!

Так что книга, которая попала в шорт-лист, – это вчерашний день. Тем паче, она уже была номинирована на губернаторскую премию, мне, громогласно переврав фамилию, выдали металлическую пластину, что я номинант; таким образом, некий жизненный цикл ее давно завершился…

- Какая литература вам ближе - литература вымысла или литература факта?

- А просто хорошая. Чтобы интересно было читать. Хороших, чтимых мною авторов называть не буду: как-то в авторской радиопрограмме Светланы Казачинской целых пять минут перечислял свои предпочтения, а когда программа закончилась, выяснили, что и четверти не назвал…

А вообще, к стыду своему должен сказать, что читаю все меньше. Так сложилось. И, наверное, не я один такой. Современная литература - начнём с того, что её трудно выбирать, то есть, придёшь в магазин - видишь массу книг, смотришь на цены, чешешь затылок и уходишь. Ориентируешься на то, что прочитаешь в каком-то обзоре, намотаешь на ус.

Интернет я в этом смысле использовать не люблю - хочется читать, ощущая аромат типографской краски.

Самое большое, что я прочитал в последние дни, это была прилепинская "Обитель". Мощная книга, но я её читал долго, целых три месяца, и, скажу, прав был Чехов, подметив, что писатель должен отрывать от своего произведения первую и последнюю страницу.

- Ваши отношения с читателем, как вы их строите?

- Встречаюсь в библиотеках - в областной научной, в городской, в чеховской, в молодежной. В том же музее… Это регулярно, никогда не отнекиваюсь, мол, нет времени. Если люди хотят со мной встретиться, я не могу позволить себе не оправдать их ожидания. Да и скажу откровенно, мне это приятно.

- А когда вы пишете - мы же знаем, что это лишь считается, что писатель пишет для себя, на самом-то деле в его голове есть некая, идеальная, "платоновская" аудитория - какая она у вас?

- Когда я сижу над листом бумаги, я, как ни странно, представляю себе своих однокурсников (я учился на филфаке ДВГУ) и мысленно ожидаю, что вот сейчас раздастся смех, например, Володи Сунгоркина, он сейчас главный в "Комсомольской правде". Или Коли Александрова, ныне замечательного поэта, редактора газеты в Бресте. Или… Вы знаете, у нас была замечательная компания, по сути, семья… По-юношески чистая в помыслах, сотканная из юмора, из желания перевернуть мир… Вот по тем юношеским годам и друзьям-единомышленникам я и поверяю свою писанину.

- Что вы скажете человеку молодому, который себя хочет посвятить литературе, журналистике?

- Насчёт литературы я пас. Несмотря на то, что принят в Союз писателей России, я себя писателем не считаю. Не скромничаю, не кокетствую. Когда напишу свою «Войну и мир», может, тогда… Я все-таки журналист.

Сегодня, правда, я не в оперативной журналистике, и мне, наверное, это и не совсем интересно - наступает определённый возрастной период, когда уже пора самому делать журналистику. Но у меня, я уже сказал, появилась масса других привязанностей. Журналистика сегодня, конечно, не та, что раньше, не та, которой учили нас в советское время. Но, как бы там ни было, главным остается то, что человек должен самому себе дать ответ - порядочен ли он перед самим собой, перед окружающими… Остальное укладывается в сентенцию: можешь не писать – не пиши!

Просмотров всего: 238

распечатать

Комментарии закрыты