увеличить   «  1/4  »

Жителю посёлка Прогресс, о котором сообщало ИА «Амур.инфо» накануне, есть о чём рассказать к 65-летию победы над милитаристской Японией. О японских военных у Дмитрия Демуцкого остались свои воспоминания. С некоторыми из них Дмитрий Семёнович был знаком лично. В начале 90-х, недалеко от родного посёлка он даже обустроил кладбище японских военнопленных и поставил на месте захоронения мемориал. До сегодняшнего дня памятник не сохранился.

О том, что в лесу похоронены 47 японских военнопленных, уже ничего не напоминает. Точно также было и в начале 90-х, когда Дмитрий Демуцкий решил создать на месте захоронения мемориал. Он облагородил могилы и установил беседку в японском стиле. Всё это сохранилось только на бумаге. Фотографии Дмитрий Семёнович подарил музеям. У него остались только чёрно-белые копии и по-прежнему яркие воспоминания. «Мною была расчищена площадка, подведена дорога. Я построил молельное место в виде пагоды. Приезжали японские монахи, освятили место, поставили свои священные столбики», – рассказывает Демуцкий. О месте упокоения японских военных житель Прогресса знает потому, что когда-то жил рядом с ними. В годы войны отец Дмитрия Демуцкого работал в лагере для военнопленных № 19 и часто брал с собой на работу маленького сына. «У нас была жилая комната. Дальше были подстанции. Мы там и ночевали, и чай кипятили. Как сейчас помню, японцы приходили в гости, чай попить. Отец тоже был в плену, он знал, что такое плен», – вспоминает Дмитрий.

О том, что такое плен и что такое война, отец рассказывал сыну. А вот на том, что японские военнопленные на самом деле враги, внимания не заострял. И об ужасных преступлениях японской армии не рассказывал. Поэтому Дмитрий Демуцкий и сейчас считает японцев из своего детства жертвами войны. «Я их почти всех помню в лицо. Это были пожилые люди, которые играли, ласкали меня и впоследствии я понял, что, играя со мной, они думали о своих детях, думали о том, вернутся ли они на родину», – размышляет Дмитрий Семёнович.

Лагерь № 19 находился в нескольких десятках метров от места, где спустя много лет Демуцкий установил мемориал. Сейчас от него не осталось и следа. «Вот здесь располагалась столовая лагеря, длинный деревянный барак. Сейчас здания уже нет, зато сохранились свидетельства его существования. В огромных бетонных чанах японцы солили капусту, один из самых употребляемых продуктов. Всего в лесу четыре ёмкости, каждая примерно по 2 метра в диаметре и 2,5 метра в глубину. Получалось примерно 8 тонн капусты – столько заготавливали на 380 человек. Примерно столько военнопленных было в лагере, – продолжает исследователь. – Спустя годы в одной из японских делегаций, приехавших к месту бывшего лагеря, были пожилые люди. Как-то раз они проходили мимо столовой и японец как крикнет на японском языке! Мне перевели: “Это я, я строил этот чан для засолки капусты!” Так он кричал своим, обнимая их и целуя. Это он вспоминал свои трудные годы».

Через несколько лет после этой встречи трудные годы наступили уже для самого Демуцкого. Тяжёлая болезнь приковала его к постели. На месте, где стоял мемориал, житель Прогресса не был почти восемь лет. Когда нашёл силы, чтобы приехать к памятному месту, обнаружил, что мемориала уже нет. Кто и зачем разрушил японское кладбище, Дмитрий Семёнович выяснять не стал. Знакомые охотники рассказывали, что по беседке и лавочкам даже проезжал бульдозер. От памятника не осталось и следа. Остался только лес, в котором похоронены японские военнопленные. «Ужасно, конечно, что разгромили, не сохранили память. Поэтому, дай бог здоровья, может быть, какой-то памятный столб я ещё поставлю», – надеется амурчанин.