17февраля
Предыдущий материал Следующий материал
15 января 2019, 11:44 0

Доцент БГПУ Ольга Кухаренко: о проекте восстановления во Франции могилы жены Муравьева-Амурского

Доцент БГПУ Ольга Кухаренко: о проекте восстановления во Франции могилы жены Муравьева-Амурского

Татьяна Удалова: У нас в гостях Ольга Кухаренко, доцент кафедры романо-германских и восточных языков БГПУ.

Екатерина Кузьмина: Сегодня мы поговорим об интересном, историческом важном для города и Амурской области проекте. И, наверное, для Франции тоже в чем-то важном. Жена графа Муравьёва-Амурского Екатерина Николаевна. Так звали ее в России. На самом деле она уроженка Франции, похоронена во Франции. И наши благовещенские ученые обнаружили во французском городе Желос ее могилу. Могила была брошена?

Ольга Кухаренко: Да.

Е.К.: Вы решили привести ее в порядок и совместными усилиями сделать ко Дню города благовещенцам такой подарок.

Т.У.: А какая нам разница в Благовещенске? Это жена графа, француженка большую часть жизни жила во Франции. У нас есть граф, который захоронен во Владивостоке, у нас есть памятник на берегу Амура. Причем здесь мы и жена графа?

О.К.: С чего вообще все началось? Началось с того, что мы готовили публикацию, когда праздновали 160-летие Благовещенска. Конечно же, нам, преподающим французский язык и французскую культуру здесь, на берегах Амура, было очень интересно то, что жена нашего первого губернатора, основателя города была француженкой. О ее личности ничего практически неизвестно. И поэтому очень хотелось узнать и рассказать как можно больше, в том числе и французам, о том, что у нас есть такая связь с ними.

Е.К.: Не совсем понятно: все знают, кто такой граф Муравьев-Амурский. Вы просто изучали его историю, кто была его жена, какая у него была семья? Как вам в голову пришла эта вся линия?

О.К.: Мы начали искать русские источники, французские источники. Во французских нет вообще ничего, но об этом немного позже. Есть два хабаровских историка. Нина Ивановна Дубинина – у нее очень полный труд, мне кажется, что самый полный труд, написанный вообще кем-либо о Екатерине Николаевне. Причем ее труд называется «Николай и Екатерина Муравьёвы-Амурские». Есть еще книга Татьяны Ананьиной, тоже Хабаровск. Причем книги Дубининой нет в нашей областной библиотеке, ее не было до того, как мы начали эти поиски в Благовещенске. Нам помогли наши коллеги-историки раздобыть эту книгу у автора, которая к тому времени уже переехала в Москву. Она передала из Москвы эту книгу для нашего музея. Мне удалось поработать с этой книгой, изучить ее тщательно, а потом уже перевести главу, посвященную непосредственно Екатерине Николаевне. К сожалению, буквально процентов 10 книги посвящено ей. Информации очень мало в связи с тем, что была утеряна переписка и многие документы, а еще был большой пожар в доме губернатора в Иркутске. Во Франции тоже ничего не осталось. Хотелось что-то найти во Франции, я была уверена, что что-нибудь будет во Франции. И те ученые работали больше в архивах. Они выходили на архивы французские, выходили и к нам французы. Но, не зная языка на тот момент, когда все начиналось, может быть, и интернета не было у них, были более медленные поиски. И у нас была такая возможность, и большое чудо то, что именно в этом городе, который находится рядом – город По, более крупный, чем город Желос, они находятся рядом. Когда-то там русский язык преподавала наша выпускница, и я обратилась к ней: есть ли у них кто-то, кто сейчас там, кто мог бы найти могилу кого-то из родственников. И нашлись те энтузиасты, которые нам помогли. Буквально на следующий же день, я через messenger уже в прямом эфире видела эту могилу, это были непередаваемые ощущения. Этот друг нашей выпускницы. Он приехал на кладбище, он поехал в мэрию, он связался с людьми, с которыми мы до сих пор очень крепко дружим и которые следят за нашей историей поиска, которые ждут с нетерпением, когда же наш проект реализуется, потому что мы вместе пришли к тому, что хотелось бы ее память увековечить. Потому что вы знаете, что во Франции, когда за могилой не ухаживают, когда она брошена, то она перекупается другими семьями.

Е.К.: И что происходит? Оттуда вынимают прах?

О.К.: Да. Дело в том, что когда постепенно поднимались архивные данные, то выяснилось, что эта могила была передана уже в другую семью, поскольку за ней никто не ухаживал. Останки Екатерины Николаевны и ее семьи были оттуда извлечены, и сейчас они хранятся в муниципальном хранилище. Они прониклись историей своей знаменитой землячки, ее значимостью для нашего государства и сегодня эта могила уже внесена в список муниципального исторического наследия. И теперь мы постепенно пришли к тому, что хотелось бы ее восстановить и увековечить.

Е.К.: Споров не возникло с владельцами этой могилы?

О.К.: Уже потом выяснилось, что специалист из мэрии, с которой мы в переписке до сих пор находимся, она сначала сказала – другой семье, а потом опять нашла какие-то документы и говорит, что она сейчас ничья. Это просто какое-то счастье. Но на сегодняшний день такой простой могильный камень, на котором были выгравированы имена, фамилии семьи Елизаветы Буржуа де Ришемон, которая стала впоследствии Екатериной Николаевной Муравьёвой-Амурской, они едва уже видны, причем они там и на французском языке, и на русском. Этот камень остался, он есть, и мы очень рады, что нам удастся восстановить.

Т.У.: Для вас с чего началась эта история? Вы всегда знали, что женой графа Муравьёва-Амурского была француженка? Мне кажется, что амурчане об этом даже не задумываются.

О.К.: Вспомнить сложно. Но где-то это промелькнуло и стало известно. Я не историк, а историки, конечно же, это знали. Я еще раз говорю, что очень мало информации о ней. Буквально несколько писем осталось, которые цитируют наши хабаровские авторы, где она пишет, обращается уже даже после смерти супруга, когда она переехала из Парижа к себе, в город Желос. Она напишет письма друзьям семьи, несколько писем буквально, это было известно. Ее значимость как соратницы государственного деятеля, который сыграл очень большую роль в развитии нашего государства, подчеркивают все историки, изучавшие Муравьёва-Амурского и вообще эту эпоху развития Дальнего Востока.

Т.У.: Расскажите немного о ней, кто она была?

О.К.: Она из очень благородной семьи Буржуа де Ришемон. Все мы знаем, что все семьи, имеющие эту приставочку «де», имеют благородное происхождение. Более того, мы знаем, что Муравьёв-Амурский и она участвовали в строительстве третьей по дате возникновении православной русской церкви, то есть они были меценатами, занимались благотворительностью. Они познакомились в Германии, когда проходили лечение на курорте. После того как они познакомились, они вместе поехали в Париж. Но в тот момент Муравьёв-Амурский был не при должности, не при звании, и у него не было достаточного содержания для того, чтобы сделать предложение руки и сердца, хотя он влюбился мгновенно в эту женщину, которую описывали. Она очень мягкая, красивая, добрая, женственная, с очень живым умом, умная, интеллигентная. Он же не сразу сделал предложение руки и сердца, а после того как уже стал губернатором Тульской губернии. Он ей написал письмо и предложил ей выйти замуж, но она ему не ответила. Она приехала сама к нему. Когда они обвенчались в Туле, то она приняла православие. Затем она взяла себе имя мамы Муравьёва-Амурского, она знала, что он очень любит свою маму, которую он потерял в возрасте 9 лет. Она стала Екатериной Николаевной – так же звали сестру Николая Николаевича. Это женщина посвятила всю свою жизнь мужу. На тот момент, когда я работала с той немногочисленной информацией, которая имеется о ней, я была восхищена, просто тронута любовью, которая была между этими двумя людьми, ее преданностью к мужу, как она следовала за ним во всех его экспедициях по Амуру на Камчатку. Она была по происхождению с юга Франции, у нее было не очень крепкое здоровье, тем не менее она преодолевала все большие трудности и всегда была рядом с мужем.

Е.К.: Почему она похоронена там?

О.К.: Дело в том, что она его много поддерживала во всех государевых делах, и даже был какой-то период, когда между царем и им были разногласия, и она его поддерживала. Пришел момент, когда было все сложнее переносить трудности и холод нашего климата, и было решено, что она уедет жить во Францию, и он решил подать в отставку. Царь не сразу принял его отставку, он четыре года просил отставку, и во второй раз она была принята. Четыре года они жили вдалеке друг от друга, но было решено, что холодную зиму он будет проводить вместе с ней во Франции. Даже какое-то время ему не удавалось к ней ездить каждый год, и они были в разлуке долгое время. В итоге, когда царь во второй раз принял отставку, то Николай Николаевич уехал в Париж. До последних дней своей жизни он был членом государственного совета и регулярно возвращался в Петербург, вплоть до того, как он скончался в 1881 году. После этого она уехала жить к себе на родину, на юг Франции в город Желос. Кстати, что касается дома, я думаю, что мы единственные, кто его нашли, в отличие от других историков. Мы нашли дом этой семьи, но сегодня это не их дом. Этот дом сегодня принадлежит ассоциации, работающей с детьми, попавшими в трудную жизненную ситуацию. Он имеет внешний облик абсолютно не измененный, но внутри все уже перестроено, осталась только лестница тех времен, все очень хорошо отремонтировано внутри.

Е.К.: Такая интересная история и такая инициатива восстановить эту могилу. Понятно, что это должны быть определенные средства, что есть проект. Как вся эта техническая сторона, назовем ее так, просчитывалась? Кто это все придумывал? Что будет теперь?

О.К.: Когда выяснилось, что могила есть и ее во что бы то ни стало нужно сохранить, то мы, переписываясь с представителями мэрии города Желос, мы решили, что поучаствуем. Постепенно мы пришли к тому, что было бы хорошо, если бы мы вместе, двумя мэриями, двумя городами поучаствовали в восстановлении и сохранении памяти о Екатерине Николаевне. Мы работали через международный отдел нашей мэрии. Международный отдел попросил французов составить смету, они сделали. Она была уточнена, потому что пришла идея не только восстановить могильный камень, но и сделать памятную табличку, на которой было бы на двух языках написано о том, кто здесь покоится, и приписать, что это от благодарных жителей Благовещенска.

Е.К.: Какова стоимость? Кто будет выделять средства?

О.К.: Стоимость была уточнена, добавились вот эти слова, плюс еще гравировка на русском языке. Оказалось дороже стоит. В итоге около 2 тысяч 200 евро. Решили, что мэрии наши разделят расходы пополам.

Е.К.: То есть цена вопроса всего лишь тысяча евро?

О.К.: В общем-то, да, это не так много.

Е.К.: Вы нашли понимание со стороны нашей мэрии?

О.К.: Да. Мэрия сразу сказала, что мы будем в этом участвовать. Мы были готовы подавать на какой-нибудь грант в качестве общественной организации. Я понимаю, что есть другие приоритеты у государства, и мы хотели бы как общественная организация искать какие-то средства, гранты, потому что есть немало грантов на стыке этих дипломатических отношений.

Т.У.: Мы были готовы подавать на грант – это кто? Кто еще кроме вас интересуется этой темой?

О.К.: Есть вокруг меня энтузиасты, с которыми я постоянно делюсь своими успехами, очередным найденным каким-то фактом, это историки, которых я тоже просила найти информацию. Есть Яна Стародуб, которая меня воодушевляла, вдохновляла и помогала тоже, потому что она тоже очень близко изучает историю Благовещенска. Я работала от имени нашей редакции франкоязычной газеты, издаваемой в БГПУ, поскольку именно там мы впервые опубликовали информацию на французском языке о Екатерине Николаевне. Потом именно эта информация легла в основу французских архивов, то есть они нас попросили обновить, и где они цитируют, в общем-то, нас и наше издание. Нас не так много, и вести поиски по интернету не требует большой команды, но я делюсь своей радостью открытий всегда со многими.

Слушатель: Я хотел сказать спасибо за то, что она занимается благородным делом. Дело не в деньгах, конечно, а в памяти. Это же потом надо будет содержать могилу.

О.К.: Это очень правильный вопрос, потому что этот же вопрос возник у нашей мэрии. Они просили выяснить, а кто же дальше, как же дальше. На что мэрия города Желос ответила, что, когда все будет восстановлено, не потребуется больших трудов, чтобы наводить порядок, чтобы счищать мох, пыль, грязь, и их службы займутся этим с удовольствием и будут поддерживать.

Е.К.: Благовещенск и Желос – вчера встретила такую информацию, что с нашей стороны есть инициатива, чтобы наши города стали городами-побратимами. Что вы об этом знаете?

О.К.: Я пока не могу никак прокомментировать эту ситуацию. Я очень рада, что это будет, потому что действительно нас такой символ объединяет. Эта женщина, которая всю жизнь любила и посвящала себя Николаю Николаевичу, его государственному делу, мне кажется, было бы очень прекрасно.

Е.К.: Город Желос, какой он в двух словах?

О.К.: Это небольшой городок, он гораздо меньше Благовещенска, это даже не центр департамента. У нас есть регион, область, это что-то вроде Белогорска, если соотносить с Благовещенском. Город По рядом – это центр департамента. Бордо – это как региональный центр, как Благовещенск, крупный наиболее известный город, который находится рядом.

Т.У.: Кладбище, где покоится Муравьёва-Амурская, это какое-то историческое место?

О.К.: Это простое городское кладбище.

Е.К.: Вы продолжаете ли заниматься историей русских во Франции? Какие-то наметки еще есть? Какие-то еще сенсационные открытия грядут в ближайшее время?

О.К.: Сенсационных пока нет, но всегда есть что-то интересное, потому что есть много знакомых и много интересных историй, неизвестных широкому кругу людей. Я думаю, что нас еще ждут открытия, потому что мы продолжаем работать над созданием нашего журнала, нашей газеты, а это всегда интересные встречи, интересные открытия, порой даже совсем неожиданные.

Т.У.: Вы сказали, что вы не историк, вы преподаете французский язык. Как эту историю можно использовать для преподавания французского языка?

О.К.: Очень хорошо можно использовать, потому что это так называемый региональный компонент, и история своего края на французском языке в будущем или тем редким французам, которые сюда приезжают в Благовещенск. Я знаю, что уже использовали информацию, публикуемую нашей газетой, наши студентки-выпускницы подрабатывали в музее в качестве гидов. И они уже рассказывали на французском языке, использовали эти материалы. Да и вообще, это всегда очень интересно. К тому же выходит, что мы эксклюзивную информацию переводим и распространяем. По крайней мере, французам она была неизвестна.

Е.К.: Спасибо вам огромное за то, что вы делаете и за то, что пришли сегодня к нам. Мы, конечно же, будем следить за тем, как это будет развиваться, что будет дальше со статусом побратимов.

Т.У.: Мы надеемся, что кто-то съездит в Желос, посмотрит, приедет и расскажет, как там реагируют французы на всю эту историю.

О.К.: Я так прониклась всей этой историей, что, мне кажется, я все сделаю, чтобы поехать туда.

Т.У.: Спасибо.

Просмотров всего: 265

распечатать

Комментарии закрыты