18ноября
Предыдущий материал Следующий материал
8 ноября 2018, 16:05 0

Политолог Виктор Черемисин: теперь голос Дальнего Востока стал громче на два миллиона душ

Политолог Виктор Черемисин: теперь голос Дальнего  Востока стал громче на два миллиона душ

Михаил Митрофанов: Программа «Я так дУмаю!». У нас в гостях Виктор Черемисин, политолог. Виктор Юрьевич, добрый день!

Виктор Черемисин: Добрый день!

М.М.: 1 октября нахожу публикацию и читаю: политолог Виктор Черемисин о предполагаемом присоединении Забайкалья к Дальневосточному федеральному округу. Я так думаю, что это не здорово, в дальневосточных регионах территории и так огромные. Но 4 числа Владимир Путин подписал документ, согласно которому теперь Забайкалье и Бурятия присоединяются к Дальнему Востоку.

В.Ч.: Да, я действительно это говорил. Конечно, я сожалею, что Владимир Владимирович со мной не консультируется, когда принимает такие глобальные решения, но это я, конечно, смеюсь. Практически, де-юре, вошли , а де-факто будет больше, чем 3 месяца, там только нормативные акты и так далее. В этой ситуации нужно искать плюсы и минимизировать минусы. Из плюсов, на мой взгляд, я вижу один из самых важных то, что территории, которые родственные по-своему экономическому развитию, а точнее, скажем так, недоразвитию, они сейчас объединены в один федеральный округ. Федеральный округ объединил в себе сегодня территории от Байкала до Тихого океана, до Северного Ледовитого и так далее. Это территории, которые в силу географических причин физически находятся в таком сложном экономическом положении, потому что очень большое плечо автомобильных перевозок, большое плечо железнодорожных, авиационных и так далее и в связи с этим огромное количество социальных проблем.

М.М.: Неосвоенные территории, малое население.

В.Ч.: Плюс опасность экспансии, хотя гипотетически, на мой взгляд, экспансия может быть разной экономической, физической, военной и прочее. Эти территории все схожи по своим параметрам. В этом плане, конечно, объединить их – это значит получить одну понятную модель управления для такой территории. Из минусов мы получим обратный сигнал всех территорий, которые сегодня объединены в ДФО. Естественно, он будет громче на 2 миллиона людей, почти миллион квадратных километров территорий, которые теперь можно будет делить как дальневосточный гектар.

М.М.: Дальневосточных гектаров теперь тоже добавится?

В.Ч.: Больше гектаров, которые мы сможем поделить и освоить. Из минусов, на мой взгляд, эти же самые плечевые истории, потому что многие чиновники, несмотря на то, что у нас сейчас век цифровизации, интернета и так далее, относятся сложно и пытаются работать физически – управляя чем-то по телефону, либо лично. Хотя, на мой взгляд, сегодня алгоритм управления, перенесенный в Сеть, достаточно эффективен включая видеоконференции и так далее. Тем не менее этот фактор будет точно сказываться на скорости принятия решений. Если продолжим гипотетически рассматривать проблемы изменений вокруг, то теперь будет сложно перенести дальневосточную столицу во Владивосток, он будет еще дальше от ее окраин. На мой взгляд, если говорить о Владивостоке, правильно было бы сделать его городом федерального правления, как Сочи, как Санкт-Петербург, потому что все территории отличаются по экономическому развитию и по перспективам такого развития от Владивостока. Поэтому есть плюсы, есть минусы, я думаю, что будет большое количество сложностей. Правильнее было бы дифференцированно подойти к вопросу часовых поясов. Вы знаете, что Китай живет весь по одному часовому поясу?

М.М.: Ну, да.

В.Ч.: На мой взгляд, весь округ должен жить по одному часовому поясу, потому что это правильно с точки зрения управления экономического и административного. То есть найти средний часовой пояс – это, скорее всего хабаровский часовой пояс для всех. Потому что у нас там получается Камчатка, плюс три от нас, Забайкалье, минус один, примерно хабаровское время устроило бы всех, несмотря на то, что наверняка будут какие-то недовольства. Но с точки зрения управления это было бы здорово и правильно. Поэтому есть плюсы, есть минусы. Их обсуждать нужно и модифицировать ситуацию нужно, а точнее, нужно использовать те изменения, которые де-юре произошли. Сегодня из плюсов – возможности тех регионов, которые присоединились, они пополнились возможностями использования тех экономических механизмов, которые учитывают перспективное развитие Дальнего Востока.

М.М.: Это для них плюс?

В.Ч.: Да. С другой стороны, насколько эффективно эти механизмы работают на Дальнем Востоке. Сегодня все механизмы предусматривают какие-то преференции тем, кто приедет. На мой взгляд, если мы идем, переезжаем жить к соседям, сначала нужно посмотреть, как живут соседи. На мой взгляд, все преференции должны быть жителям тех территорий, о которых мы говорим, а потом уже тем, кто хочет переместиться. Мы по этому пути идем редко и часто спотыкаемся.

М.М.: Есть такие суждения, что это в большей степени политическое решение, и смысл его экономический. Что по этому поводу думаете?

В.Ч.: На мой взгляд, это совершенно не так. Не вижу никакой политики, никаких политических бонусов в этой ситуации, а экономические, конечно, есть: формирование единого округа на территориях, которые достаточно близко находится по экономическому развитию к друг другу, неважно, прогрессивно или регрессивно. Это правильно с точки зрения управления такими территориями. Я не вижу политики и не понимаю, какие политические дивиденды можно из этого извлечь.

М.М.: В частности, говорится о том, что это огромный подарок временно исполняющему обязанности Забайкальского края Александру Осипову, который до этого работал в Минвостокразвития.

В.Ч.: В чём заключается подарок?

М.М.: Что в рамках избирательной кампании вот теперь будем готовить…

В.Ч.: Давайте будем говорить, что Минвостокразвития не администрирует и не управляет территориями Дальнего Востока. Всеми дальневосточными территориями у нас управляет президент, премьер-министр, а дальше губернаторы – они отвечают за все регионы, которые входят в любой федеральный округ. Минвостокразвития – это шикарный механизм, который предусматривает помощь в развитии этих регионов, то есть координацию и усилие многих министерств и ведомств. Это инструмент, он хорош, он эффективен, а должен быть еще более эффективен, но это не механизм управления этими территориями. Поэтому не вижу никакой политики. Выборы закончатся, а все продолжится. Сегодня мы видим, что в Приморском крае временно исполняющий обязанности тоже предпринимает ряд шагов, но надо понимать, что выборы пройдут, а за все шаги кому-то придется нести ответственность и пытаться их выполнять.

М.М.: Ряд шагов, в частности – это цены на рыбу?

В.Ч.: Цены на рыбу, ГЛОНАСС и прочее, все позитивно при условии, если это будет исполнено, но как бы механизм исполнения не предусматривает полномочия губернатора в этом процессе. То есть цена на рыбу – это рынок, который регулируется, скорее, законами, а не административным путем, больше того, административный путь деградирует эту ситуацию, потом будет какой-то взрыв в каком-то месте. Где тонко, там и рвется, включая газопроводы и цену на рыбу.

М.М.: До того как все это свершилось, вы говорили что ДФО очень специфичен, проблемы Якутии и Приморья очень отличаются друг от друга, а что уж говорить о Забайкальском крае.

В.Ч.: Могу сказать, что Забайкальский край очень похож на Дальний Восток, на Амурскую область. Амурская область и Дальний Восток это близнецы – братья по большому счету. Амурская область, Забайкалье, Бурятия, часть Якутии – не вся, а та, которая близко к Амурской области, Хабаровский край. Но есть и периферийные – это Якутия северная, Камчатка, Сахалин и так далее. Отличия есть, они были и будут всегда, вряд ли их можно выделить в отдельный округ, такой, знаете, экстремально-периферийный, потому что тогда это будет диссонанс. На мой взгляд, конкретно эти территории не вносят диссонанс в экономическое понимание региона.

М.М.: Значит ли это, что неплохо бы сделать не 9 федеральных округов, то есть не 7 округов, какие у нас сейчас в стране находятся. Точнее, округа оставить, даже может быть, объединить ещё одни с другими и сократить количество самих субъектов Федерации, то есть провести некое укрупнение что ли? Это похоже на укрупнение то, что сейчас произошло?

В.Ч.: Конечно, похоже. Это произошло именно потому, что эти субъекты достаточно близки по своему статусу экономическому, статусу географическому и проблемному статусу, то есть мы говорим о том, что теперь Россия до Дальнего Востока – это Россия до Байкала. И все, что за Байкалом, требует к себе особого внимания исходя из развития территорий Дальнего Востока, которая включает сегодня и эти территории. То есть это формирование субсидированных тарифов на автоперевозки, я говорю про Платон, который мы много раз обсуждаем. Плечо перевозок теперь по Дальнему Востоку – это в районе 5 тысяч километров.

М.М.: Полстраны по сути дела.

В.Ч.: Да. А перевозок в центральном федеральном округе 100 километров, разница существенная. Железнодорожные тарифы должны быть субсидированы для граждан в первую очередь, потому что у нас сегодня субсидированные билеты продаются гражданам либо пенсионного возраста, либо инвалидам, либо детям, а экономически активному населению то, которое летает не отдыхать, а работать, тариф не субсидируется, и цены безумные.

М.М.: Это новое образование – Дальневосточный федеральный округ – 9 плюс 2 – даст что-то?

В.Ч.: Я думаю, теперь голос Дальнего Востока гораздо громче на 2 миллиона душ.

М.М.: Что-то поменяется, как вы считаете?

В.Ч.: Я думаю, что в любом случае это более эффективная будет попытка, плюс, я считаю, что государство, которое делает такие шаги, должно правильно эти шаги модерировать в будущем. Модерация как раз и заключается в том, что объединение должно быть целесообразным. Целесообразным, в первую очередь, для населения, которое на этой территории проживает. Поэтому должен быть единый механизм, который сегодня сделает жизнь более комфортной с экономической точки зрения в этих районах, и это правильно.

М.М.: Много говорили о том, что есть регионы дотационные, есть самодостаточные регионы, даже доноры, в том числе и в Дальневосточном округе. Прибавилось еще по сути 2 дотационных региона.

Слушатель: Присоединили 2 субъекта Федерации к Дальневосточному федеральному округу. Возможно, уже Хабаровск не будет справляться со своими функциями как центр и обосновывая это перенесение во Владивосток.

В.Ч.: Не вижу связи. Что значит, Хабаровск перестанет справляться? Если Хабаровск перестал справляться, давайте называть вещи своими именами, то есть прозвучало мнение, что господин Трутнев не справляется со своими обязанностями. На мой взгляд, это не так. Полномочный представитель президента в федеральном округе должен, может и справляется со своими обязанностями, находясь в любой точке федерального округа. И никакой взаимосвязи с переносом нет. Перенос может быть обоснован только с экономической точки зрения, с точки зрения развития территорий и, на мой взгляд, знаете, как в свое время Петр I строил Санкт-Петербург.

М.М.: Это тоже было на окраине.

В.Ч.: Он его строил на помойке страны, на болотах и построил великий город. Точно так же я вам могу привести пример близкого от нас Харбина: чтобы его расстроить в более правильном территориальном положении, начали строить мэрию Харбина на задворках. И сегодня мы видим совершенно новый Харбин, который сформировался вокруг этой мэрии. Таких примеров много – Астана, город в пустыне, в степи построенный и так далее.

М.М.: Вашингтон не в центре, и Лондон на окраине.

В.Ч.: Да. География не влияет на эти процессы. Тем более мы с вами в самом начале договорились, что цифровизация и интернет позволяют любым людям общаться. Мы сегодня все с вами общаемся с нашими друзьями, знакомыми, коллегами на земном шаре, не побоюсь этого слова, и никому это не мешает. Другое дело административный центр, чиновничий. Но опять же не факт, что он должен быть там, где красиво, наоборот – он должен делать красиво вокруг себя. И, на мой взгляд, с этой точки зрения – это Хабаровск. Я думаю, что продолжить вопросы укрупнения, скорее всего, продолжить не федеральные округа, а есть регионы, о которых мы говорили. И, скорее всего, у нас на Дальнем Востоке есть регион – Еврейская автономная область, которая уже много лет просится куда-нибудь прижаться к теплой спине. Это действительно такой маленький субъект, который имеет от своего статуса больше проблем, чем бонусов. Поэтому давайте не будем придумывать лучше, хуже. Давайте пользоваться преимуществом и минимизировать недостатки. Регионы уже вошли, оттого, что мы будем дискутировать, хорошо это или плохо по факту, это бессмысленное времяпрепровождение. Мы сегодня говорим, как правильно это использовать, какие плюсы из этого должна получить территория. Я считаю, что администрация, которой управляет администрация президента, администрация премьер-министра, сегодня должны показать населению, что это не бессмысленный шаг ради шага, это шаг в светлое будущее, которое имеет четко поставленные цели. Эти цели должны быть обозначены в течение 3 месяцев, которые дали на формирование всех законодательных актов. Там будет понятно, что из этого действительно позитивно.

М.М.: То есть пока о целях и задачах мы имеем лишь общее представление.

В.Ч.: Общие цели понятны. Вы же понимаете, что от общих целей – «Мы за коммунизм», «Мы за капитализм» – ни к чему не ведет. Мы идем к цели любой дорогой, построенной из законов и подзаконных актов.

М.М.: Укрупнение региона ради укрепления региона?

В.Ч.: Это все бессмысленно, потому что все происходит в рамках одного государства. С другой стороны, проведя черту раздела по территории России в Иркутске, на Байкале мы географически создали предпосылки для создания Дальневосточной республики. Можно так сказать? Конечно, можно, если включить безумную фантазию. Если мы будем политически фантазировать безумно так, как это делали некоторые люди раньше, то можно договориться до чего угодно. Я думаю, если механизм такой создан, нужно его использовать на благо того населения, которое проживает на этой территории, теперь это Бурятия и Забайкальский край.

М.М.: Что касается Амурской области, есть какие-то видимые выгоды или преференции?

В.Ч.: Я думаю, что есть на самом деле, потому что сегодня Амурская область является воротами в Китай.

М.М.: В Забайкалье там тоже есть свои ворота.

В.Ч.: Есть, но здесь это более оптимизировано и более администрировано, теперь это еще и мост, примостовая территория, логистические центры, которые очень важны и дают экономике подъем, деньги, налоги. Но это реальный физический механизм грузооборота, обращение товаров, транспорта и так далее. Конечно, это центр развития территорий. Естественно, если центр будет здесь, я не имею в виду только Амурскую область, но это будет восточнее тех территорий, мы получим связку с теми промышленными структурами, структурами производственными, транспортными и так далее, которые сегодня находятся вне этого округа. Сегодня они вольются в территорию Дальневосточного округа. С другой стороны, правильно минимизировать последствия таких удаленных территорий для государства можно следующим образом. Сегодня существует огромное количество производств в мире, к сожалению, не на Дальнем Востоке, затраты на перевозку изделий которых копейки в отношении их стоимости. Это сборка или производство электроники, это производство фармпродуктов, производство ветеринарных продуктов и производство сложных кормов, комплектующие которых можно закупать, в том числе и в Китае.

М.М.: Но дорого ввозить, что называется?

В.Ч.: Конечно. Здесь транспортировка сырья будет стоить копейки, готовые изделия будут стоить реально дорого, транспортировка в пересчете на рубль продукции будет стоить дешево. На мой взгляд, по этому пути правильно идти.

М.М.: Развивать здесь такое производство?

В.Ч.: Вполне. У нас есть естественный уровень производства – это сельское хозяйство, которое сейчас индустриализируется и вполне становится таким промышленным производством сельхозпродуктов. Мы видим, какие комбайны, какие появляются у сельхозпроизводителей комплексы, не стыдно показывать, не стыдно работать на самом деле. Это реально какие-то звездные моменты в сельском хозяйстве. Точно так же остальное население должно быть занято, соответственно должны создаваться производства, потому что это налоги, потому что это занятость людей. Мы же когда зовем сюда людей, мы говорим, что найдем им работу. Соответственно, рабочие места нужно создавать.

М.М.: Для чего их звать? Просто пожить?

В.Ч.: Конечно, об этом и речь. Или думать, что они здесь все землянику будут разводить, это неправильно во всех смыслах, потому что перевозить ее отсюда очень дорого. Здесь все сельхозпроизводство заточено на то, чтобы продаваться внутри территории, то есть мясо выращивают, на экспорт практически не везут, зерно вообще перерабатывают здесь, сою возят в Китай, может быть, с новыми отношениями повезут кукурузу и пшеницу. Это всё нужно поднимать административно физическими законами, в том числе масса факторов, которые влияют, те которые я назвал: Платон, налоги, цены, тарифы и так далее, сейчас к ним присоединилась еще вот странная ситуация с ценообразованием на топливо.

М.М.: Что ж там странного? В каком смысле?

В.Ч.: С точки зрения рыночной должны механизмы.

М.М.: В том смысле, что оно должно дорожать.

В.Ч.: Она выпряглась из поля управления. Вместо того, чтобы модифицировать законы, которые корректируют весь рынок, пытаются административно заставить производителей топлива продавать его дешевле, чем они хотят его продавать.

М.М.: Но так-то проще.

В.Ч.: Это проще только первое время, потом же это все стрельнет. Поэтому нужно создавать рыночный механизм, а это законы, таможенные пошлины, то есть все то, что действует глобально на всей территории страны, а не избирательно в каком-то конкретном пункте. Это уже тогда не рынок, это административно управляемая экономика, она имеет обыкновение взрываться.

М.М.: Есть ли разница, к какому федеральному округу относится регион?

В.Ч.: С точки зрения обычной жизни жителей нет, конечно, но с точки зрения переподчинения глав этих регионов федеральному центру, округ имеет и с точки зрения объединения проблем.

М.М.: Они, что, усиленно работать начнут?

В.Ч.: Они начнут работать в территориях, коррелирующих их по своему экономическому развитию, это правильно во всех смыслах. Больше того, государство же не может распространить дальневосточные преференции на всю Россию, тогда это будет общероссийское. Я хочу свой дальневосточный гектар в Крыму, давайте Крым присоединим к Дальнему Востоку – это же абсурд. Поэтому здесь все логично, здесь нет никаких глобальных противоречий, я, во всяком случае, не вижу. Это сделано правильно, хотя, по идее, должно было обсуждаться. Но в праздник народного единства народ объединили.

М.М.: Слово единство, видимо, здесь сыграло свою роль.

В.Ч.: Бог с ним. На мой взгляд, это не ошибочная ситуация.

М.М.: Почему именно сейчас, не два, не три года назад? Есть какое-то объяснение?

В.Ч.: Может быть, это имеет смысл с точки зрения каких-то острых предвыборных баталий, которые сейчас происходят. Все понимают, что заднюю включить нельзя. Дальше, наверное, есть какая-то историческая подоплека, когда регионы так или иначе, увидев, как действительно развиваются ТОРы.

М.М.: Муравьев-Амурский в свое время был губернатором Сибири и Дальнего Востока.

В.Ч.: Именно поэтому это очень глобально, это правильно. ТОРы и свободные экономические зоны сегодня существуют на Дальнем Востоке, и многие регионы хотели бы пользоваться этими механизмами.

М.М.: Почему бы не сделать такое?

В.Ч.: Нельзя и неправильно. Потом следующие округа скажут: и мы хотим. Поэтому, думаю, это такой пробный шар. Скорее всего, это закончится тем, что те механизмы, так или иначе модифицированные, будут транслироваться на всю территорию России, и это правильно. Другое дело, с точки зрения специфики регионов это должны быть разные механизмы для разных отраслей. То есть должен быть один банковский сектор, добывающий и так далее. Скорее всего, система дифференцирования таких механизмов будет и будет принята позже, но пробоваться она должна на таких административных решениях. И, на мой взгляд, это хорошо.

М.М.: На этой позитивной ноте завершим нашу встречу.

Просмотров всего: 376

распечатать

Комментарии закрыты