19декабря
Предыдущий материал Следующий материал
7 ноября 2018, 15:22 0

Доктор исторических наук Андрей Кузин: взгляд на историю 100-летней давности и о методах ее преподавания

Доктор исторических наук Андрей Кузин: взгляд на историю 100-летней давности и о методах ее преподавания

Нино Кохреидзе: В эфире программа «Я так дУмаю!» Герой нашей программы – профессор кафедры истории России БГПУ, доктор исторических наук Андрей Кузин. Здравствуйте!

Андрей Кузин: Здравствуйте!

М.М.: Сегодня 7 ноября. Вы отмечаете этот день как-то особо?

А.К.: Здесь дело в том, что в свое время, конечно, этот праздник был главным государственным в нашей стране, но после распада СССР тут осталось на выбор – кто что предпочитает, кто по-прежнему отмечает эту дату, кто относится нейтрально, кто категорически против, как вот, допустим, 4 ноября предпочитают отмечать именно этот день так далее.

Н.К.: А вы?

А.К.: Все зависит от личного настроения. Как дату истории, конечно, отмечать это нужно. Как говорится, из песни слов не выбросишь, поэтому естественно, мимо такого события не пройти, тем более она определила не только историю 20 века, но и последующие события. Неудивительно, что многое из того, что мы сегодня имеем, это порождение Октябрьской революции, точнее говоря, ее эхо, ее отголоски, ее следы.

М.М.: Скажите, вот события 1917 года – разные есть трактовки. Кто-то резко разделяет – вот революция Февральская и есть революция Октябрьская. Как вы считаете, это была одна революция, растянутая во времени или действительно было несколько революций?

А.К.: Сейчас если посмотреть с точки зрения исторической науки, то современные авторы предлагают даже такую оригинальную концепцию, что Великая русская революция началась в 1905 году с известных событий 9 января а закончилась в 1922 году, когда был провозглашен Союз Советских Социалистических Республик и на политической карте мира появилось новое государство. Полагаю, что под термином Великая русская революция целесообразнее понимать именно все эти три революции, вместе взятые: Первую русскую революцию, Февральскую и Октябрьскую. По большому счёту все они завершились как раз появлением СССР, то есть на базе бывшей Российской империи.

М.М.: Есть основания придерживаться такой концепции?

А.К.: По крайней мере, Февральскую и Октябрьскую революции сегодня предпочитают не разделять. И вот то, что я назвал с 1905 года, это, конечно, пока еще не разделяется большинством ученых, но, по крайней мере, такой оригинальный подход предлагается.

Н.К.: Почему в Советском Союзе именно Октябрьскую революцию выделяли?

М.М.: А Февральскую как-то не выпячивали, скажем, так.

А.К.: Во-первых, Февральская революция обозначало движение России по буржуазно-демократическому пути. У большевиков были совершенно иные планы, принципиально отличные от строительства социализма, но в перспективе – коммунизма. Поэтому, естественно, разорвав эти два события, обозначив их как самостоятельные, большевики предали большое идеологическое звучание именно Октябрьской революции. Хотя честно сказать, сами они 10 лет после этого до конца 20-х годов называли это октябрьским переворотом. Признавая что такое обозначение больше отражает сущность происходивших событий. И только с подачи Сталина, который стал формулировать официальную историю новой Советской России, стало использоваться громкое название – Великая Октябрьская социалистическая революция.

М.М.: То есть получается, без Февральской революции не было бы Октябрьской революци?

А.К.: Абсолютно.

М.М.: Одно перетекло в другое. Ещё говорят о том, что большевики, по сути, подобрали власть, которая, в общем-то, никому не принадлежала в то время. Это действительно так?

А.К.: Насчёт того, что подобрали власть – взяли то, что плохо лежит, может быть, это не совсем верно. Хотя, с другой стороны, временное буржуазное правительство мало что сделало для того, чтобы полностью держать в своих руках. Она попросту растрачивала свой авторитет, который имела в первые дни Февральская революция, марта 17 года, когда на волне революционного энтузиазма многие верили в грядущие перемены позитивного плана. Но, к сожалению, ближайшие события показали, что массы стали разочаровываться. Вот взять хотя бы знаменитую ноту Милюкова о том, что Россия будет участвовать в Первой мировой войне до победного конца, а ведь не секрет, что именно выход России из войны считался для населения России первостепенной надеждой. Большевики как раз сыграли не столько на марксизме и социализме, который был мало понятен и непривлекателен для широких масс, сколько на популярных лозунгах, осуществление которых ждали от Временного правительства, мира, хлеба, право на самоопределение, 8-часовой день, фабрики – рабочим. Вот эти три знаменитых лозунга: «Мир – народам, фабрики – рабочим, земля – крестьянам!».

М.М.: Вы давно занимаетесь историей? Преподаете историю с какого года?

А.К.: Преподаю с 90-го года. Как раз незадолго до заката СССР пришел на преподавательскую работу и с тех пор…

Н.К.: В 90-м был как раз последний парад, посвященный Дню Октябрьской революции.

М.М.: Насколько трансформировался курс, методы, программа преподавания истории? Вот именно этот период с тех времен и до сегодняшнего дня?

А.К.: Уже больше четверти века прошло с той поры, изменились подходы к оценке, к освещению тех событий, но многие негативно воспринимают все эти изменения. Почему? Потому что считают, что это очернение нашей истории.

М.М.: Очернение в чём?

А.К.: Имеется в виду, что большевики сбили Россию с естественного пути развития, поэтому вот такой резкий поворот, восхваление – от пропаганды октябрьских событий к их негативной подаче. Конечно, многими были восприняты именно в таком ключе, что вот очернение, отказ от тех событий, которые раньше приравнивались к главному государственному празднику СССР.

Н.К.: Действительно негативно стали, такая позиция применима?

А.К.: Понимаете, просто речь идёт не столько об очернении, сколько о том что появляются периодически все новые архивные документы, которые позволяют шире взглянуть на происходившие события, отказаться от традиционных оценок, подходов не потому, что в пику тому, что было раньше в этом плане, а для того, чтобы постараться создать более объективную картину происходившего. Взять хотя бы ту же самую печально известную историю, что Ленин – немецкий агент. Не так давно даже один депутат Госдумы Российской Федерации предлагал привлечь Ленина к суду истории, используя для этого современные статьи российских законов, в частности экстремизм, потому что призыв к вооруженному свержению существующей власти расценивается, по его мнению, именно так.

М.М.: Но это сейчас статья за это есть, а тогда, то есть по нынешним законам судить за те действия?

А.К.: Конечно.

М.М.: Вы видели этот сериал, который выходил к 100-летию революции, их было даже два – про Троцкого и Ленина. Насколько это соответствует действительности? Ведь документы, о которых вы говорите, которые стали достоянием широких масс, насколько они действительно отражены в этих картинах? Или там тоже много придумано?

А.К.: Здесь надо сразу признать, что создатели художественного фильма имеют право на вымысел, какую-то свою трактовку событий. Базовые события, конечно, легли в основу. Но вот взять ту же самую историю с возвращением Ленина в Россию – конечно, сейчас нельзя привлечь вождя революции к суду истории, хотя бы с юридической точки зрения. Ведь на сегодняшний день, а с тех событий прошло уже 100 лет, не обнаружено ни одного документа, где стояла бы его подпись, прямо подтверждающая его участие в этих операциях, финансовых махинациях немецкого генштаба. Другое дело, что действовали через посредника, через известного международного авантюриста Парвуса. Но формально с юридической точки зрения обвинить Ленина и привлечь его, как некоторые депутаты Госдумы предлагали к суду истории, просто нет оснований.

М.М.: Ленин учился в Казанском университете на юриста, насколько я помню? То есть человек грамотный был, в принципе? Хоть и не окончил университет.

А.К.: Имея диплом юриста, он всё-таки небольшую практику получил после окончания университета. Он отдавал себе отчет, что в случае неблагоприятного поворота событий его элементарно могут привлечь к ответственности. Кстати говоря, именно это и сделал министр юстиции Временного правительства Коновалов, который подписал ордер на арест Ленина как государственного преступника. Без основания сделать это вряд ли бы министр смог. Конечно, мы можем сказать, что определённые основания были для преследования Ленина, ведь все мы помним прекрасно историю, когда он скрывался. Он же скрывался не просто так, а спасаясь от преследований Временного правительства, потому что в случае ареста могли быть разного рода эксцессы, которые были связаны с физической гибелью вождя, поэтому вполне возможно и события бы развивались совсем иначе.

М.М.: Сегодня, по сравнению 90-м годом, вы говорите о том, что тогда пошел крен в другую сторону, а сегодня как? Сегодня даже спустя год, допустим, какие-то изменения все еще происходят в этом смысле или нет? Или уже как-то пришли к какому-то знаменателю?

А.К.: Здесь трудно прийти к какому-то знаменателю. Может быть, это даже и хорошо , потому что, как известно, в спорах рождается истина. Вот 100 лет прошло, уже 101-й год идёт после тех событий, а до сих пор общей оценки какого-то единого подхода, который бы позволил однозначно оценить Октябрьскую революцию и всё, что с ней связано, до сих пор так и нет.

М.М.: Это в принципе невозможно?

А.К.: С одной стороны, да, а с другой стороны – ведь тогда в чём, так сказать, хлеб истории будет заключаться, если все будут стоять на одной платформе и как в советские времена однозначно оценивать происходившее?

М.М.: А надо ли вообще оценивать все эти события? Вот именно оценивать? То есть это хорошо или это плохо? Я этот вопрос задаю вам как преподавателю – что вы об этом думаете? Ведь говорят, что история – это факты, прежде всего, а не их какая-то интерпретация, а уж тем более оценка этих фактов. Это не задача историка оценивать с точки зрения какой-то этики?

А.К.: Мы, работая со студентами, конечно, в первую очередь преследуем цель познакомить их с как можно более широким перечнем мнений, оценок, подходов на то или иное историческое событие, Октябрьскую революцию в том числе. Я согласен – навязывать или однозначно требовать от них какого-то одного подхода мы не можем. Я свою задачу как преподавателя вижу в том, чтобы познакомить с разными подходами и самое главное – показать их аргументацию, чтобы они не были голословными. Что в Октябрьской революции – это закономерный неизбежный этап развития России или наоборот это национальная трагедия, беда, которая сбила страну с естественного пути развития и на 100 лет прервала ее эволюцию.

М.М.: То есть оценку такого рода не даёте?

А.К.: По крайней мере, стараемся не придавать такой однозначности своим словам, чтобы студенты имели возможность представить разные спектры событий и оценок, которые были связаны с той же Октябрьской, но не были скованы каким-то одним традиционным или не традиционным подходом. Старались не проявлять личных симпатий именно в этом плане, а как можно объективнее подходить в этом случае.

М.М.: Вы никогда не задумывались о том, что вы оказываете таким образом медвежью услугу вашим студентам, которых потом могут заподозрить в каком-то вольнодумстве, в слишком свободной трактовке?

А.К.: Я не думаю насчёт медвежьи услуги. Дело в том, что они как люди, получившие диплом историка, должны быть подкованными в этом плане более широко, чем это даёт школьный учебник истории, понимаете? Ведь у нас ученики сегодня разные попадаются.

М.М.: Интернет опять же есть.

А.К.: Есть пытливые, ищущие, те, кто что-то слышал, читал, видел и так далее. Естественно, он может задать вопрос учителю, пусть и молодому ещё, неопытному, потом он должен быть во всеоружии, знать, что есть такой-то перечень подходов, разных оценок, в том числе от Октябрьской революции.

М.М.: Есть факты какие-то известные?

А.К.: Да. Нужно грамотно оперировать ими, чтобы не попасть в такую неловкую ситуацию, когда некоторые учителя, как это было раньше, говорили, что – ладно, я там посмотрю, а потом тебе скажу. А мог сразу, оперативно, не теряя авторитета, среагировать на вопрос ученика.

М.М.: Скажите, а существует ли какой-то, условно, перечень или какие-то документы, какие-то исторические факты, которые не рекомендовано давать студентам или нежелательно посвящать их в те или иные документы?

А.К.: Насчёт этого могу сказать, что здесь проблема с точностью до наоборот, как бы заинтересовать студентов больше работать с рекомендованной литературой, в том числе с теми источниками, которые, мягко говоря, раньше не приветствовались.

М.М.: Что это например?

А.К.: В советское время, когда говорилось об Октябрьской революции, естественно, тут же Керенский преподносился как жалкая, ничтожная личность. Сегодня уже однозначно признали, что он ни в каком женском платье не сбегал, всё было организовано по плану, в автомобиле американского посольства покинул резиденцию в Зимнем дворце. Но посмотрите, та же судьба Керенского – он умер только в начале 70-х годов в эмиграции. И, естественно, попробуй тогдашнему советскому студенту скажи, используя мемуары Керенского, тем более вряд ли их можно было найти в библиотеке или в книжном магазине.

М.М.: В советской стране их точно не было.

А.К.: Для того чтобы показать альтернативную оценку, альтернативный взгляд на происходившие события – ведь все политики, государственные деятели задним числом пытались оправдать себя, показать, что они действовали в интересах не каких-то шкурных, а именно государственных, национальных интересах. Тот же Деникин Антон Иванович в своих мемуарах честно признавался, что белое знамя антисоветского движения была запятнано, потеряло свой авторитет и так далее. Вот поэтому сегодня, наоборот, стремимся расширить перечень исторических источников, которые студенты должны изучать и показывать альтернативные взгляды, то есть не только с красной, как это мы привыкли с советских времен, но и с белой стороны.

М.М.: Удается вам это делать?

А.К.: К сожалению, компьютеризация, гаджетеризация населения привела к тому, что с бумажными, книжными источниками очень трудно организовать работу, но мы рекомендуем студентам и требуем, чтобы всё-таки пользовались этим источниками.

М.М.: Бумажные же переведены в электронные?

А.К.: Конечно, они есть в электронном виде. Но, во-первых, это не все, а во-вторых, здесь есть опасность как с Википедией, которая создается на общественных началах, а студент воспринимает это, как академический энциклопедический словарь. Понимаете в чём опасность? То есть то, что это в интернете в электронном виде, это не гарантия того, что это подлинный документ без комментариев, без редакции, без правки, который преподносит эти события в том или ином ключе.

М.М.: Я думаю, что мы ещё вернёмся и будем возвращаться к тем событиям, к теме преподавания, к теме изучения истории, потому что банальные, наверное, вещи, но без знания прошлого невозможно двигаться дальше.

А.К.: В этом плане дальше хочется вспомнить знаменитую цитату древнего мыслителя, которую, к сожалению, обычно в половинчатом виде приводят. «История – наставница жизни, она не учит, она наказывает за незнание уроков».

М.М.: Кто это сказал?

А.К.: Цицерон.. Так вот, чтобы эти уроки знали все, помнили, а самое главное – не забывали о них. Вот это главная задача преподавателя истории.

М.М.: Спасибо.

Просмотров всего: 235

распечатать

Комментарии закрыты