19декабря
Предыдущий материал Следующий материал
30 октября 2018, 14:39 0

Хирург Евгений Тарасюк, врач УЗИ-диагностики Ирина Доровских: о помощи людям с врожденными патологиями сердца

Хирург Евгений Тарасюк, врач УЗИ-диагностики Ирина Доровских: о помощи людям с врожденными патологиями сердца

Михаил Митрофанов: В эфире программа о благотворительности «Близко к сердцу». У нас в гостях люди, которые помогают детям с врожденными патологиями сердца. Это главный врач клиники кардиохирургии Амурской государственной медакадемии Минздрава России сердечно-сосудистый хирург, кандидат медицинских наук Евгений Тарасюк. И заведующая диагностическим отделением этой клиники, врач ультразвуковой диагностики, кандидат медицинских наук Ирина Доровских. Повод, по которому мы пригласили вас в гости, это информация о том, что недавно в вашей клинике прооперировали 11 детей с врожденными патологиями сердца. Я, честно говоря, не понимаю много это или мало, но, судя по тому градусу или по той окраске, с которой эта информация к нам пришла это чуть ли ни рекорд.

Евгений Тарасюк: Нет, это не рекорд, конечно. Но 11 детей – это достаточно много за один день прооперировать, потому что операции достаточно сложные, несмотря на их малую инвазивность. Вот оперировали мы с 8 часов утра и до 8 часов вечера, это тяжело и физически, эмоционально, это большая ответственность. Рекордов не было бывало, что оперировали и по 13 детей в день, то есть всё зависит от сложности операций и какие пациенты идут, конечно.

М.М.: У вас одна операционная задействована?

Е.Т.: Да. Все происходит в одной операционной.

М.М.: Происходит смена, и на одну операцию получается не больше часа?

Е.Т.: Да. Здесь надо учитывать все организационные моменты: чтобы вовремя подали, вовремя подготовили, то есть это очень отлаженный процесс, который нам удалось всё-таки отладить, и он уже довольно-таки давно налаживался – в течение 2-3 лет.

М.М.: О каких детях идёт речь? Это совсем-совсем крошки?

Е.Т.: Конечно. Вот в этот приезд у нас так получилось, что достаточно много было пациентов, то есть ребёнок 9 килограммов, 10 килограммов, 11 килограммов. Они были очень маленькие. Есть определенные критерии, когда мы берём пациентов на такое оперативное вмешательство, то есть от 9 килограммов и выше, так как диаметр сосудов просто не позволяет нам, если ребёнок менее 9 килограммов не позволяет нам провести наши инструменты непосредственно к тому органу, который мы пытаемся вылечить.

М.М.: А 9 килограммов это уже определенный возраст?

Е.Т.: Да, но на самом деле дети бывают разные. То есть всё зависит от веса, а возраст бывает разный, обычно это год-полтора.

М.М.: Ирина, вы занимаетесь ультразвуковой диагностикой в большей степени?

Ирина Доровских: Да, в большей степени я занимаюсь ультразвуковой диагностикой. И прежде чем дети и взрослые пациенты попадают на операционный стол, они проходят достаточно строгий контроль и достаточно строгий отбор. То есть эта операция абсолютно доступна для каждого жителя Амурской области и Республики Якутия, но нужно пройти отбор.

М.М.: Вы обслуживаете два региона?

Е.Т.: Можно оперировать любых иногородних жителей, то есть не только Якутию. Просто так совпало, что Якутия, в том числе к нам приезжает на эти проекты. То есть любые абсолютно жители России могут к нам попасть на этот проект совершенно бесплатно.

И.Д.: Для отбора приезжают жители с Камчатки, из Иркутска, даже Китай обращается для диагностики, но пока мы не оперировали жителя КНР.

М.М.: Как это объясняется? Что у них нет таких клиник, нет специалистов?

И.Д.: Русские живут в Китае и приезжают специально, чтобы сделать диагностику.

М.М.: Я всё-таки про детей – на каком этапе выявляется эта патология? Каким образом это происходит? Можно ли это как-то заподозрить или предположить еще в дородовом периоде?

И.Д.: Спасибо, это хороший вопрос. На самом деле, это очень большой коллективный труд педиатра и акушера-гинеколога который наблюдает женщину во время беременности. Да, есть специальные методы диагностики также ультразвуковые, при которых этот порог выявляется. Дальше эти дети поступают к педиатру, и задача педиатра услышать правильно шум и правильно заподозрить диагноз. А дальше уже, как правило, педиатры в нашем городе всё отработали, они отправляют к нам на диагностику, и мы уже дальше решаем, сможем ли мы этому пациенту оказать помощь в Амурской области.

М.М.: Диагностикой только вы занимаетесь здесь? Или кто-то еще?

И.Д.: Так получилось, что мне интересна была именно диагностика врождённых пороков сердца, я достаточно серьёзно углубилась туда.

М.М.: В принципе, ультразвуковые обследования они проходят во многих медицинских учреждениях?

И.Д.: Да, конечно, они проходят. Но не все врачи занимаются сердечно-сосудистой хирургией, поэтому даже врачи ультразвуковой диагностики, когда они обнаруживают проблемы, они всё равно отправляют к нам для дальнейшего заключения.

М.М.: Скажите, есть ли на сегодня кадровая проблема? Я имею в виду подготовку и уровень квалификации педиатра, в том числе терапевта, которые обследуют детей и взрослых людей в том числе?

Е.Т.: Это достаточно сложный процесс. Я повторюсь: каждый на своём этапе должен всё делать от начала и до конца, чтобы на следующий этап пациент переходил уже с тем минимумом обследования, который необходим для следующего этапа. За эти годы мы достаточно хорошо выстроили этот процесс, сейчас детская областная клиническая больница в этом нам сильно помогает, и довольно-таки большой поток пациентов поступает к нам оттуда. Этот процесс налажен. Единственное, мы не будем на этом останавливаться, нам нужно, чтобы все подразделения города были направлены по этим заболеваниям, что мы эти операции проводим, и любому педиатру по месту его работы, как действовать дальше.

М.М.: Кто занимается этими информационными связями? Это вы, может быть, министерство?

Е.Т.: Здесь должен быть совместный процесс.

М.М.: Как это происходит?

Е.Т.: Мы стараемся, чтобы это происходило так. Но пока это происходит на уровне руководителей, мы говорим, какие операции мы можем выполнить, какие пациенты необходимы нам для проведения операций.

М.М.: Вы сказали поток – это сколько? Сколько в год?

И.Д.: В среднем 30.

Е.Т.: Это оперируется, а отбор происходит гораздо больше.

М.М.: 30 – это ваши возможности, больше вы не можете?

Е.Т.: Это потребность.

М.М.: То есть все, кого выявляют и кому необходимы такие операции, они все получают такую помощь?

Е.Т.: Все, кто обращается к нам, получают эту помощь абсолютно бесплатно, а это самое главное.

М.М.: Кто участвует в этом финансировании? Это же, наверное, какая-то ступенчатая, может быть, схема не с одним участником?

Е.Т.: Да. Основное участие здесь принимает благотворительный фонд. С 2012 года мы работали с фондом «Линии жизни», потом плавно это сменилось, и с прошлого года мы работаем с фондом «Детские сердца». Это Москва. Они помогают нам с этим делом, они организуют средства, но самое главное, что они нам дают возможности и предоставляют весь расходный материал для оперативных вмешательств.

М.М.: Расходный материал – это недешевое?

Е.Т.: Это и недешевое, а самое главное – того качества которое необходимо для детей.

М.М.: Ну и, разумеется, по линии ОМС тоже финансирование идет.

Е.Т.: Конечно.

М.М.: Ирина вы сказали – 30 операций, а это постоянное число ну плюс-минус?

И.Д.: Да.

М.М.: А почему, с чем это связано, то есть, нет тенденции к росту патологии этих заболеваний или, может быть, к снижению с годами?

И.Д.: На тысячу новорожденных детей примерно 8 человек имеют патологию, поэтому наша статистика одинакова со статистикой по России, вот такая востребованность и такая заболеваемость именно для этих пороков.

М.М.: А в других странах это тоже проблема или какие-то особенности у нас?

И.Д.: Мы изучали этот вопрос. Имеет значение, когда человек рождается с врождённым пороком сердца. Мы задавали родителям вопрос, почему именно так случается? Как правило, родители либо злоупотребляли алкоголем, либо имели наследственность по врожденному пороку сердца, либо болели вирусными заболеваниями в период беременности, все равно какой-то фактор мы отмечали. Ещё мы отметили, что у жителей северной части Амурской области пороки встречается реже, а у южной части чаще. Этот вопрос мы бы хотели изучить в дальнейшем.

Е.Т.: И все-таки про этиологию. Я бы хотел сказать, что этиология до конца не известна, откуда это все берется. Если злоупотребление алкоголем, то это 10 % пациентов, злоупотребление курением..

М.М.: Это опять же кто сознается.

Е.Т.: Да, но это не абсолютно и не значит, что все злоупотребляют, ни в коем случае. Вот это небольшой процент, что был такой фактор риска.

М.М.: Но вероятность такая существует и надо иметь в виду.

Е.Т.: Конечно.

М.М.: Я надеюсь, что нас слышат люди, которые могут каким-то образом повлиять на дальнейшую судьбу не родившихся детей. Мы говорим про 11 операций. В сообщении указано, что участие в сложных оперативных вмешательствах на сердце вновь принял известный московский кардиохирург, доктор медицинских наук Александр Осиев, неоднократно бывавший в Приморье с благотворительной миссией. Что это за история? Что значит неоднократно? Давно ли? Кто этот человек?

Е.Т.: Александр Григорьевич – наш учитель в плане детских пороков. То есть он всегда нам помогает в этом плане. Два года назад, даже год назад практически все операции делались только с его участием, он практически всё делал сам. Сейчас мы можем сказать, что мы уже научились, и большую часть мы делаем практически сами, но в каких-то сложных действиях он помогает нам либо делает это сам. Больше того, скажу, что я видел в социальных сетях были обсуждения по поводу того, насколько мы можем оперировать, мы таких пациентов уже оперируем самостоятельно. У нас уже прооперирован один ребёнок – это как раз в начале 18 года, и одна взрослая пациентка, то есть эти операции выполняются. Просто сейчас мы перейдем на то, что более простые варианты этой патологии будут оперироваться без приезда Александра Григорьевича. Непосредственно на проект мы будем приглашать только сложных пациентов, которым нужна будет его помощь.

М.М.: А сроки какие? Я так понимаю, это в основном плановые операции, то есть экстренных здесь не бываетя?

И.Д.: Нет.

М.М.: Сроки насколько важны? Сколько должно или может минимально проходить времени от момента диагностирования, подготовки до самой операции?

И.Д.: Есть показания для оперативного лечения, если пациент с открытым артериальным протоком, то он оперируется с одного года или при достижении 10 килограммов веса.

М.М.: Что значит с открытым артериальным протоком?

И.Д.: Это врожденные пороки, которые сегодня мы обсуждаем. Оперируем и открытый артериальный проток, дефект межпредсердной перегородки и мышечный дефект межжелудочковой перегородки.

М.М.: То есть там нет клапана?

И.Д.: Открытый артериальный поток – это дополнительный сосуд между аортой и легочной артерией, который в 100 % случаев является патологическим, потому что он рано или поздно приводит к легочной гипертензии и его обязательно нужно закрывать. Для того чтобы инструмент прошел по сосудикам, ребенок должен достичь веса 10 килограммов. Если это пациент с дефектом межпредсердной перегородки или дефектом мышечной перегородки, то такие пациенты оперируются после трех лет. Это обязательное условие для всех в нашей стране и за рубежом.

М.М.: То есть не опасно?

И.Д.: Не опасно. Как правило, с этими пациентами быстрая легочная гипертензия не развивается, и поэтому у нас всегда есть время.

М.М.: Открытая протока, вы ее зашиваете или закрываете?

Е.Т.: Ставим окклюдер либо спираль в открытый артериальный проток. По сути дела, он закупоривает просвет этого протока, все тромбируется и больше никогда речь о нем не заводится.

М.М.: То есть как должно быть от природы?

Е.Т.: Да, он должен после рождения закрыться, и мы его закрываем.

И.Д.: И обязательно дополнить, что это не открытая операция. Это малотравматичная операция через маленький разрез на бедре.

Е.Т.: Это самое главное, потому что все люди привыкли, когда слышат слово операция, – это что-то большое с какими-то разрезами. К сожалению, ещё лет пять назад мы об этом говорили, и большинство пациентов, 90-95% этих процентов – они выполнялись открытым путем. Это стернотомия это очень травматичная операция.

М.М.: Даже как-то ребра раздвигали.

И.Д.: Да, это многочасовая операция.

Е.Т.: Да, конечно, там и ребра раздвигают, это все зависит от патологии. Сейчас эта операция происходит от 15 минут до часа, всё зависит от сложности данного оперативного вмешательства. И самое главное, что на следующий день человек может ходить, спокойно жить дальше, он принимает какие-то лекарственные препараты небольшой промежуток времени. И соблюдается ограничение физического режима, всё. А дальше он полноценный человек. Есть, допустим, патология – открытое овальное окно. Все, наверное, об этом слышали, и все часто говорят о том, что открытое овальное окно –это патология. Да, это патология, но она не такая значимая, и операция она не подлежит. Но есть ситуации, когда при поступлении в какие-то военные вузы или ещё что-то открытое овальное окно является патологией и поступить туда невозможно. Вот сейчас появились методики, такие же эндоваскулярные специальные инструменты для того, чтобы закрыть это открытое овальное окно, и человек поступает спокойно в те службы, куда он хотел. То есть это очень хорошая вещь, и на самом деле прокол будет 2-3 миллиметра, то есть это малотравматичная операция.

М.М.: То есть человек если не может поступить туда, куда ему нельзя по показаниям, то он может обратиться к вам?

Е.Т.: Да, ему выполнится операция.

М.М.: Интересно. Скажите, а вот что касается дальнейшего сопровождения тех детей и взрослых людей, с которыми вы работаете, как происходит это наблюдение, обратная связь какая-то есть? Если происходит неплановое развитие событий?

И.Д.: Конечно, мы наблюдаем этих пациентов. Мы уже прооперировали более 155 врождённых пороков сердца, и особо хочется отметить, что ни у одного пациента не случилось грозного осложнения, такого, которые описаны в литературе.

М.М.Вы сейчас про детей говорите?

И.Д.: Про детей и про взрослых. Мы их наблюдаем, есть специальный контроль: в месяц, в 3, в 6, в 12 они приходят, всё контролируем и отмечаем, что у них есть положительная динамика, у них уменьшаются правые отделы сердца, у них снижается легочная гипертензия, у них повышаются работоспособность и выносливость, они возвращаются в ряды обычных людей.

М.М.: 155 человек – это за какой период?

И.Д.: С 2012 года.

М.М.: Именно с этого года работает ваш центр?

Е.Т.: Нет, с этого года мы начали заниматься пороками.

И.Д.: И купили С-дугу, до этого у нас не было оборудования. Как только мы ее купили, мы сразу приступили в этим порокам.

М.М.: Что такое С-дуга?

Е.Т.: Есть С-дуга, есть ангиографический комплекс. Это та установка, это постоянный рентген, при котором мы устанавливаем окклюдер, или материалы, которые позволяют убрать дефекты.

М.М.: Как раз это все видно?

Е.Т.: Да, визуализировать.

М.М.: Вы произнесли слово «рентген», может быть, из слушателей кто-то напрягся. У меня, например, сработало, что рентген, облучение, вред, звучит угрожающе.

Е.Т.: Нет. Здесь ничего угрожающего нет. Дозировка того рентгена, который получает пациент на операционном столе, она очень маленькая, она никаким образом не вредит пациенту.

М.М.: Это сопоставимо с флюорографией?

Е.Т.: Около того. Сейчас настолько аппаратура ушла вперед, что дозировки рентгена минимальны, мы же стоим на всех операциях и никуда не уходим.

М.М.: В свинцовых штанах?

И.Д.: Да. Операция выполняется под рентгеном, и рядом стоит ультразвуковой аппарат. Если мы можем заменить рентген ультразвуком, то мы закрываем этот порок межпредсердной перегородки именно с помощью ультразвукового аппарата.

Е.Т.: Мы минимизируем.

М.М.: То есть заменяете?

И.Д.: Да, но не все, есть показания.

Е.Т.: Сейчас уже проводятся методики в России и за рубежом, что те операции, которые всегда выполнялись под рентгеном, сейчас начинают делать под УЗИ-контролем, который абсолютно безвреден, не требует защиты на хирурге, пациент не получает никакой вредности.

М.М.: Чтобы к вам попасть человеку из области, из Якутии, какая логистика всего этого, я имею в виду от первоначального обращения? Какие требования нужно соблюсти?

Е.Т.: Если мы говорим про иногородних пациентов, то, конечно же, просто так они не попадут, в плане того, что их педиатр вряд ли направит к нам. Они должны обращаться к нам, записываться на абсолютно бесплатный прием кардиохирурга.

М.М.: Как они понимают, надо ли обращаться к вам?

Е.Т.: Если педиатр по месту жительства пишет какую-то патологию, то здесь уже должны заподозрить родители, что есть уже проблемы с сердцем.

М.М.: Нужно сказать родителям, что у вас такие проблемы, и вы дальше можете обратиться туда. А они это делают?

Е.Т.: Сейчас работа ведется, причем активно ведется работа с другими регионами, чтобы все знали, что мы занимаемся такой патологией, и мы можем это оперировать, и количество пациентов потихонечку увеличивается с каждым годом.

М.М.: То есть они смотрят, обращаются к вам, если те, кто живет за городом, а в городе как?

Е.Т.: Здесь так же. С места жительства их отправляют на прием к кардиохирургу, либо в детскую областную больницу, а они напрямую обращаются к нам. Наш кардиохирург едет и консультирует. Либо напрямую к кардиохирургу, если уже по месту жительства знают, что с ребенком делать.

М.М.: Вопрос о кадрах. Сколько людей у вас работает? Что это за специалисты? Есть ли у вас проблемы с кадрами? Есть ли молодежь, подрастающее поколение, выпускники, кто учится в Академии?

Е.Т.: Кадрового дефицита у нас нет, практически все ставки у нас заняты. В клинике кардиохирургии работает порядка 100 человек, это медицинский и не медицинский персонал. У нас небольшое количество коек, их 70.

М.М.: Это детские и взрослые?

Е.Т.: Да. Рентгенэндоваскулярная хирургия не делится на детскую и взрослую хирургию, это все одно. У нас работают выпускники Академии, много новых кадров у нас появляется, планируются приезды специалистов. У нас много тех, кто закончил ординатуру в Новосибирске, в Хабаровске, ординатура по сердечно-сосудистой хирургии.

М.М.: Приезжают сюда?

Е.Т.: Да, сюда к нам работать.

М.М.: А насчёт того, что у нас уезжает много с Дальнего Востока куда-то на Запад, в какие-то крутые центры?

Е.Т.: Отток в любом случае есть, но он небольшой, поэтому всё это контролируемо. Одни приезжают, другие уезжают. Самое главное, что клиника развивается, и кадры развиваются.

И.Д.: Я хочу добавить, что мы должны сделать все, чтобы это служба кардиохирургической помощи осталась в Амурской области, чтобы она была доступна населению.

М.М.: Что есть опасения?

И.Д.: Это пожелание. Специалисты у нас есть.

Е.Т.: Мы хотим, чтобы это все развивалось.

И.Д.: Все специалисты у нас большие молодцы, у всех у них было желание чего-то достичь, и они это сделали. Хочется пожелать, чтобы она всё-таки была и развивалась.

М.М.: Я благодарю вас.

Просмотров всего: 295

распечатать

Комментарии закрыты