20ноября
Предыдущий материал Следующий материал
30 августа 2018, 14:14 0

Ведущий синоптик Амурского гидрометцентра, почётный работник гидрометслужбы России Светлана Казачинская: о климате и погоде

Ведущий синоптик Амурского гидрометцентра, почётный работник гидрометслужбы России Светлана Казачинская: о климате и погоде

Екатерина Кузьмина: В эфире «Эхо Москвы в Благовещенске». Сегодня у нас в гостях ведущий синоптик Амурского гидрометцентра, почётный работник гидрометслужбы России Светлана Казачинская. Светлана Анатольевна, здравствуйте!

Светлана Казачинская: Добрый день!

Е.К.: Почему я именно вас позвала в качестве спикера? Потому что мне кажется, что лучше вас никто не расскажет о том, что же у нас происходит с климатом в Амурской области. Происходит ли с ним что-нибудь , или это все досужие вымыслы? Любой обыватель скажет, что у нас на Дальнем Востоке климат называется резко континентальным, во всяком случае, в Амурской области. Нам всю жизнь говорили, в школе учили, что у нас тут резко континентальный климат. Что это такое? Кем и когда это установлено? Давайте определимся в этих понятиях, если это возможно.

С.К.: Возможно. Наверное, это все-таки была ошибка учителя природоведения или географии, который тебя учил, потому что резко континентальным климат Амурской области назвать нельзя. Хотя он, в первую очередь, континентальный.

Е.К.: И никогда нельзя было?

С.К.: Никогда, потому что это определяется географическим положением. С одной стороны мы – совершенно континентальный район Евразии, но с другой стороны мы не так далеко от побережья Тихого океана, и влияние его на нашей погоде сказывается самым существенным образом. Континентальный климат – это когда достаточно контрастные перепады лето-зима, что у нас имеется. У нас жаркое лето и достаточно суровая зима. Но при этом континентальность это, как правило, еще малое количество осадков. А нам летние осадки , это дыхание Тихого океана , достается в достаточно большом объеме.

Е.К.: Но не всегда же?

С.К.: Не всегда.

Е.К.: Тихий океан по-разному дышит каждый год?

С.К.: Да, по-разному дышит. Когда начинаются разговоры о погоде и климате, то всегда сбивает то обстоятельство, что мой собеседник, чаще всего, немного путает понятие погоды и климата.

Е.К.: Сегодня мы попытаемся разобраться. Потому что о погоде, о паводке мы говорили неделю назад с Еленой Александровной Печкиной. Хочется поговорить про климат, потому что люди говорят, как у нас сильно изменился климат. Климат – постоянная величина? Или он может постоянно меняться?

С.К.: Она относительно постоянна. Климат – это средняя наиболее характерная для этой местности погода. Когда мы говорим, что у нас снежная зима, как у нас много снега в этом году, а зимы у нас все равно малоснежные. То количество осадков, которое у нас выпадает год от года, может отличаться достаточно существенно, но все равно их не сравнить с летними осадками. Лето у нас может быть сухим, засушливым, жарким, а может быть таким влажным, как текущее лето. Но при этом оно все равно будет «крутиться» возле какой-то средней многолетней цифры. Когда начинают изменяться многолетние характеристики, вот тогда мы, специалисты, говорим об изменении климата. О чем мы говорим ровно столько, как говорят обыватели. Да, действительно климат меняется. Он и менялся, и менялся он на протяжении всей истории планеты Земля.

Е.К.: Это тоже нормально?

С.К.: Конечно. Это естественное поведение природных процессов, потому что это достаточно сложная и интегральная система, в которую входит много факторов. Если кто-то немного интересовался историей Амурской области, они знают, что у нас на территории жили субтропические и тропические динозавры, была растительность. Посетите музей динозавров и посмотрите слайды, которые показывают, они отличаются от нынешних состояний сопок и лесов.

Е.К.: Это был большой потоп? Там уровень моря был другой?

С.К.: Возможно, все было другим, и в Антарктиде когда-то были леса. Если посмотреть картинки истории Амурской области, у нас тут ходили мамонты, были суровые условия. Хуже, чем сейчас в Усть-Нюкже. Это было на юге области, там было холодно, короткое лето, это был малый ледниковый период. Сейчас мы живем в относительно благополучной для нас фазе. Мне кажется, что глобальное потепление нам на руку. Климат у нас суровый, жесткий за счет того, что у нас продолжительная и холодная зима, даже на юге области. В Тындинском, Зейском, Селемджинском районе она начинается в середине октября и продолжается до середины апреля.

Е.К.: Июньским снегом в Тынде никого не удивишь?

С.К.: Ты про майский снег говоришь, майским не удивишь. Раз в два года он бывает железно. Июньский не помню, потому что его иногда путают с градом. Бывают такие сложные осадки – не снег и не дождь, хотя может занести шалую тучку с севера, и она просыплется такими твердыми осадками, которые можно назвать снегом.

Е.К.: Я хотела зацепиться за фразу «средние многолетние показатели». Когда они меняются, мы говорим об изменении климата?

С.К.: Да.

Е.К.: Один из элементов нашей утренней программы, мы озвучиваем метеорекорды, которые вы нам подготовили, и мы пользуемся ими уже много лет. Что такое метеорекорды? Это история наблюдений за последние 100 лет.

С.К.: Более чем 100 лет.

Е.К.: Да, там начало 20 века.

С.К.: Иногда попадаются цифры, которые начинаются с 1800 года.

Е.К.: Ни разу просто не попадалось.

С.К.: Возможно. Регулярные наблюдения у нас стали вестись с 1877 года, но просто не все материалы сохранились, и есть какие-то локальные ряды, которые я в свое время собрала старенькие.

Е.К.: Если мы смотрим на метеорекорды, то в принципе ничто не аномалия. Сегодня я озвучивала данные двадцать какого-то года, там было +35 и тут же +22 и ночью, и днем в один и тот же день. Просто интересно, за сколько лет идет изменение средних многолетних процессов? Какой это временной промежуток?

С.К.: Климатологи говорят о том, что можно говорить об изменениях климата, если накопились изменения за 30 лет.

Е.К.: У нас есть такое сейчас?

С.К.: Есть, конечно. У нас были более или менее регулярные ряды, когда вся информация была хорошо собрана с начала 20 века. То есть, у нас более 100 лет, уже по Благовещенску ряд наблюдений, его можно усреднять за разные периоды. Если за 20 век, средняя годовая температура для Благовещенска была близкой к нулю, за последние 40 лет она стала ближе к +1. Если брать 30 лет до 2018 года, то она уже около двух – это очень большой прирост. Среднегодовая температура очень консервативная, туда входят все месяцы. Когда идет такое существенное колебание, то однозначно. Потом если выстроить многолетнюю кривую среднегодовых, положить на эти 100 лет, ее называют «хоккейная клюшка», этот термин я взяла из научной литературы. Все видели хоккейную клюшку, если ее положить под небольшим углом, то основная планка идет плавно, а потом точка перегиба и ее «хвостик» начинает нарастать гораздо быстрее. Вот эта температурная кривая имеет вид хоккейной клюшки в большинстве районов земного шара. Я ее строила, и это действительно хоккейная клюшка. С 90-х годов пошел тренд на потепление, и отдельные холодные годы и отдельные холодные сезоны никак не сказываются на общем тренде. Общий тренд идет на потепление.

Е.К.: Когда мы зимой дрожим от холода, то мы должны понимать, что это все глобальное потепление?

С.К.: Нет, это все холодная погода, просто низкая температура, когда вы вышли из дома, одевшись немного не по сезону. Я люблю об этом говорить, я родилась в Амурской области и всю жизнь жила, я прекрасно помню, какая была зима в 70-х годах, когда без валенок невозможно было выйти из дома. Тем более что я жила в более северных районах. А насколько сейчас легко одевается молодежь, но это автомобили и городские условия.

Е.К.: Просто такой одежды не шили, она у нас была другая.

С.К.: В таких тоненьких джинсах.

Е.К.: Я помню еще 80-е годы, а это были искусственные шубы, валенки, рейтузы. В Амурской области много ли факторов, которые могут способствовать смене климата больше, чем в других регионах?

С.К.: Всегда, когда начинается разговор об изменении климата это вопрос, который всегда терзает все человечество – это называется роль антропогенного фактора. То есть, насколько человек может испортить погоду и климат в том месте, где он живет? Даже не испортить, а изменить. Каким образом, что у него есть, какие инструментарии у него есть в руках? Определенный инструментарий есть, но больше всего грешат на выброс двуокиси углерода, на повышение парниковых газов, что поставляет человек.

Е.К.: Это наши машины?

С.К.: Это все: это наша промышленность, наши города и все, все, все. Второй фактор, который тоже туда плюсуется – это сведение лесов бореальному климату, климату умеренных широт. Раньше считалось, что субтропические и тропические леса больше способствуют очищению, они оттягивают из атмосферы эту окись, перерабатывают ее. А сейчас считают, что большую роль носят бореальные леса, которые растут в нашем климате. А что мы делаем с нашими лесами?

Е.К.: Жжем.

С.К.: Мы безбожно сводим. А там где, не сводим, фантастическими темпами выжигаем. В глобальном масштабе не такие большие проценты, но в глобальном масштабе даже небольшой процент мы все равно вносим в копилку этого накапливающегося изменения. Главную роль в изменении климата, все-таки играет естественный процесс, это и сама планета. Это процессы, которые мы пока плохо знаем, которые скрыты в океане, это всяческие астрономические циклы, солнечная активность. Складывается много факторов. Они накладываются друг на друга, наслаиваются, и их достаточно сложно просчитать и доля антропогенного участия в этом процессе.

Е.К.: Сколько процентов?

С.К.: 10-15. 15% – которые верят, что человек может все, а 5-10% – которые относятся скептически к этому процессу. Представьте, что 85% – это природа, 15% – человек. Считайте, кто главнее.

Е.К.: У нас никто почти, наверное, опросы проводили, и вы тоже в эфире проводили, не верят, что космодром или ГЭС, которые у нас, наверняка, как антропогенный фактор запишите его, никак не влияет на погоду и климат. Совсем никак, именно космодром и ГЭС, которые прирастают у нас?

С.К.: Давайте начнем с Зейской ГЭС. Там большое зеркало открытой воды, которое частично не замерзает зимой, и оно естественным образом влияет на часть метеоэлементов в зоне его влияния, это несколько километров.

Е.К.: Сколько километров?

С.К.: Так не скажешь, потому что это зависит от рельефа. Если вокруг какие-то сопки, и они достаточно закрытые, а другое дело, когда равнины, они более открытого распространения. По-хорошему нужно проводить многолетние измерения, изыскания, а потом сравнивать результаты на этих точках. Чего мы делать не можем, поэтому мы ориентируемся на стационарные метеостанции. Метеостанция по городу Зеи – там достаточно большой прирост, зимой стало больше измороси.

Е.К.: Там красиво.

С.К.: Температуры зимние низкие отрицательные, морозы стали мягче, водяной пар смягчает. Я бы не сказала, что там летом стало прохладнее. Все время идут какие-то допуски, ты допускаешь это предположение. Что касается климата всей области, я люблю говорить, что у нас достаточно плохо учат детей в области. Они плохо знают ту местность, где сами живут, не разбираются в климате и в погоде. Кто мне скажет навскидку расстояние между Зеей и Благовещенском?

Е.К.: Пятьсот с чем-то километров.

С.К.: Да, это по трассе 500. Представить, что это открытое зеркало воды влияет на такое расстояние почти невозможно, слишком далеко.

Е.К.: Если этот пар поднимается в воздух, влажность куда-то же идет дальше? Или его так далеко не уносит?

С.К.: Процессы рассеивания начинаются, перемешивание. Климат, микроклимат понятно всем, а вот мезоклимат? Мезоклимат – когда расстояние в пределах нескольких километров, и влияет крупный объект. Зейское водохранилище крупный объект, и на прибрежные районы оно однозначно влияет. Большая часть нашей погоды, которая формирует нам климат, приходит к нам из-за пределов Амурской области, и точно не из районов Зейского водохранилища. Я сейчас прикинула, какое количество процессов, когда потоки идут именно с этой точки, но их не много. Большую часть процессов мы получаем с запада, оттуда идут циклоны, антициклоны. Китай на нас влияет гораздо больше.

Е.К.: Есть Бурейская и Нижне-Бурейская ГЭС, там та же ситуация?

С.К.: Наверное, только там площадь открытой воды гораздо меньше, функционирует она намного меньше. К сожалению, точек наблюдения у нас там гораздо меньше, потому что одна метеостанция у нас ушла в зону затопления, она перестала существовать, как точка наблюдения. У нас крайне недостаточно наблюдательной сети для наших огромных территорий, сложных процессов, и мы смирились с теми, что у нас есть. Потому, что других вариантов у нас нет. Но нам сейчас помогают новые расчетные методы, но точек радиозондирования сильно не хватает в нашем районе.

Е.К.: То есть, делаем вывод, если на что-то и влияет Нижне-Бурейская и Бурейская ГЭС, то тоже на микроклимат, который в пределах нескольких километров от самих гидростанций?

С.К.: Да, и не так глобально. Возьмем точку Усть-Нюкжа Тындинского района. Она очень далеко, там тоже климат стал мягче, по разным элементам можно смотреть по-разному. Сейчас любимая тема, что у нас стала выше влажность. У нас температура стала выше.

Е.К.: И поэтому и влажность?

С.К.: Да чем теплее воздух, тем больше он может себе аккумулировать низко анонсированного водяного пара , что есть понятие «относительная влажность». Мы про водохранилище сказали, давайте скажем еще про космодром. Наш космодром функционирует крайне непродолжительное время, пусков было мало. Но понятно, что люди считают, что от выпусков атмосфера портится.

Е.К.: Озоновые дыры?

С.К.: В озоновой дыре космодром Байконур существовал достаточно давно, но вся эта информация закрыта. Я в свое время уделила достаточное количество времени изучению этого вопроса, и все открытые источники дружно ссылаются, все специалисты, которые там работали, когда это уже Казахстан стал отдельной страной, они пытались проводить какие-то изыскания, насколько вредит экологии этого района. Очень сложно, большинство данных закрыто, космическая отрасль у нас не совсем мирная, у нас не существует особых отношений, чтобы мы получали какие-то дополнительные данные. Есть метеостанция в городе Свободном, вот с нее и живем.

Е.К.: А климат Казахстана в районе Байконура?

С.К.: Я его не настолько хорошо знаю, но я читала много. Там в 90-е года работала комплексная экспедиция, в том числе специалисты Росгидромета. И вот этот отчет я читала, это то, что они выложили в открытый доступ, и не нашли никаких следов влияния. Мыс Канаверал США – по нему почитала. Они пытались возникновение осадков, грозовых очагов завязать с запусками, тоже не нашли прямой связи и корреляции. Всегда саркастически настроенные граждане говорят, что там все куплены и проданы.

Е.К.: Истина где-то рядом.

С.К.: Да, все равно никто ничего не узнает. Когда ты занимаешься каким-то вопросом профессионально, ты кое-что знаешь и понимаешь. Когда погоду наблюдаешь изо дня в день, а не только когда она экстремальна, все равно складывается какая-то картина мира. Поэтому, когда начинают экстремумы, я начинаю работать втрое больше, потому что мне страшно интересно это отслеживать, я всегда это описываю. Когда мне начинают говорить, что я не знаю? Да всего я не знаю, но я знаю гораздо больше, чем рядовой гражданин.

Е.К.: В итоге. Из того, что вы знаете, есть шанс, что космодром повлияет на наш климат здесь?

С.К.: Практически нет, климат у нас и так будет меняться и без космодрома, но в нашу же пользу. Когда я думала об этом эфире, я вспомнила, когда на совещании, в котором я участвовала, выступал академик, он возглавляет институт климата, а долго возглавлял метеослужбу России. У них была одна из правительственных задач, какие варианты борьбы с глобальным потеплением? Они взяли вариант из природы, когда извергался крупный вулкан, тонкая вулканическая пыль выбрасывалась в стратосферу, и она задерживала солнечные излучения. Соответственно, солнечной прямой радиации Земля получала меньше, и в эти периоды холодало. Вы хотите, чтобы у нас зима стала на 5 градусов холоднее? Да это наше счастье, что мы живем в эту фазу, у нас все стало мягче, раньше весна, дольше лето.

Е.К.: Но лето тяжело переносить.

С.К.: Смотря в каких условиях его переносить. Что мы так жалуемся? Кондиционеры везде. Мы выехали в эту жару за город, земля, зелень и ветерок – и та же 30 градусная жара воспринимается совсем по-другому. По моему деревенскому, амурскому детству я не помню, что мы так маялись от жары. В естественных условиях жара гораздо проще переносится.

Е.К.: Мы уже говорили о том, что наша погода не у нас рождается, она формируется, ее приносит к нам с океана, с Китая и еще откуда-то с запада. Может быть там тоже что-то тоже происходит с климатом, откуда ее приносит?

С.К.: Да все то же самое происходит. Атмосфера на планете едина, она все время циркулирует, она над нами крутится, вращается, процесс идет волнами. Хорошо посмотреть на снимок с орбиты, как выглядят облака, и прекрасно видно, что это волны в атмосфере. Идет прояснение, а потом завитушка циклона, это очень красиво выглядит, и понятно, что все это постоянно смещается. У нас западно-восточный перенос преобладает, в основном процессы идут с запада, с юго-запада, с северо-запада, а там у нас Китай, Монголия и другие регионы. Раньше было такое понятие «кухня погоды» – это особые точки, где принципиально возникали факторы погоды. То есть то, что потом существенно влияло. Потом от этого понятия отказались, атмосфера почти равнозначна, в любой точке может возникнуть какой-то момент напряжения. Например, тайфуны. Люди немного путают тайфуны и просто циклоны. Циклоны то, что континента их не нумеруют и не называют.

Е.К.: Тайфун не может к нам прийти, у нас же моря нет? Это же морская штука?

С.К.: Да, это морская штука. Ты правильно рассуждаешь, хотя за последние годы я трижды видела, когда траектория тайфунов… он сильно затухал, он практически доползал до наших широт. Это была абсолютная аномалия, но при этом был просто дождь, не более того. 16 июня у нас пролился дождь, он из десятка самых сильных за всю историю Благовещенска. 85 миллиметров за сутки. Это был примитивный континентальный циклон, без имени, без фамилии, без номера, просто очередной проходящий циклон. Но, тем не менее, вот так сошлись все факторы, что он нам выдал такой дождь. Тайфун – это большие неприятности для юго-восточной Азии, возможно прибрежные районы российского Дальнего Востока. Все-таки мы возвращаемся к тому, что мы область континентальная, мы достаточно запрятаны за материк, чтобы испытывать влияние тайфунов. Но нам и своих проблем хватает. 2013 год – не было никаких тайфунов, обошлось все без тайфунов.

Е.К.: 2013 – это не так давно, пять лет всего прошло. В этом году опять неприятно, пусть и не так разрушительно. Почему же к нам зачастили такие глобальные, полноводные вариации?

С.К.: Я бы не сказала, что они зачастили. 1984 и 2013 год – это именно наводнения, которые разделили без малого 30 лет, а сейчас это не наводнение, а паводок. Я говорила и могу повторить, чем отличается наводнение от паводка. У вас потопило подполье и огород, вы потеряли часть урожая – это крайне неприятно, но в данном случая я рассуждаю, не как социальный работник, а как представитель гидрометеослужбы. Уровень, до которого поднялись реки только в одной точке в районе села Черняево, достиг отметки опасного явления, после которого мы начинаем говорить о наводнении. Он продержался около суток, потом вода спала. Это паводок, это большой паводок. Какие-то территории подтоплены, кто-то пострадал. Но давайте не путать драму и трагедию.

Е.К.: Это тоже глобальное потепление, циклоны, где-то остановившиеся тайфуны и так далее. Почему? Есть ли какая-то цикличность?

С.К.: Цикличности нет.

Е.К.: Вы недавно лекцию читали, приходили люди и слушали истории амурских наводнений. Вы говорили о том, что люди пытались цикличность какую-то предвидеть и создать, чтобы предотвратить и приготовиться. Но такой цикличности нет. От чего же зависит тогда?

С.К.: Это тот вопрос, который не могут решить специалисты. Я много читаю по этой теме разные школы, разные мнения. Сейчас климат – это популярная тема. Как говорят, одна из актуальных задач, которая стоит перед современной наукой. Поэтому математики, физики, геологи и прочие сопредельные специальности пытаются прогнозировать климат, тем более что дело благодарное. Мой любимый афоризм, который гидрометслужба должна взять, как слоган. Дон Аминадо сказал в свое время: «Чтобы прослыть ясновидцем, предсказывай будущее на сто лет вперед. Чтоб прослыть глупцом, предсказывай его на завтра». Вот синоптики всегда в роли глупцов, но нас всегда легко проверить. Мы утром дали прогноз, к вечеру он не оправдался, сказали, за что, же они там деньги получают? Сакраментальный вопрос, который висит в воздухе. А на 100 лет – это дело хорошее, благодарное. Несколько лет назад я прочла статью Владимира Полеванова, я не могла проскочить мимо, потому что это экс-губернатор Амурской области. Он геолог, он обосновывал теорию, что в ближайшие годы малый ледниковый период нас ждет. Да, исходя из этих выкладок, раскладок, он нашел аргументы, выстроил, спрогнозировал. Я говорю, что дело благодатное, но его можно проверить только тогда, когда закончится период прогноза, и тогда можно сказать «да» или «нет». А когда будет этот ледниковый период? Геологи же эпохами оперируют, не годами, не днями.

Е.К.: Это то, что логически следует за глобальным потеплением?

С.К.: Но почему у нас чаще стали наводнения, я честно говорю, что не знаю. Потому что я не могу взять на себя и даже предполагать что-то в этом вопросе. Более серьезные мужи не смогут ответить на этот вопрос, потому что и погода, и климат – это то, о чем мы знаем далеко не все, мы знаем крайне мало. Метеорология – это очень молодая наука, она зародилась с 30-х годов прошлого века, ей века нет.

Е.К.: Итак мы делаем выводы: климат у нас по-прежнему континентальный – раз. В школах детям учителя должны говорить детям, что климат в Амурской области континентальный?

С.К. Континентальный с элементами муссоннности. Резко континентальный климат, мне нравится очень определение: «Это сжечь спину на солнце и отморозить уши в тени». Но у нас все-таки не так резко.

Е.К.: Это первый вывод. Второй – что у нас действительно меняется климат в сторону потепления, ГЭС в этом не виноваты.

С.К.: Нет, ГЭС в этом точно не виноваты.

Е.К.: Но климат меняется везде на планете?

С.К.: Меняется.

Е.К.: Космодром скорее не причинит никаких последствий, чем может причинить климат?

С.К.: Нет. Когда начинаешь выходить на уровень обобщений, то тут вкладывается элемент недобросовестности. С моей точки зрения, нет.

Е.К.: Самой главное, все паводки и наводнения, которые были, есть и, возможно, еще будут у нас в области, их невозможно предсказать с точностью до года?

С.К.: До года, до месяца, до недели и даже до участка реки, где будет река подниматься до критических отметок. Невозможно, то есть, нет.

Е.К.: Пришел вопрос от радиослушателя.

Радиослушатель: А правда, что зима снежной и теплой обещается?

С.К.: Не знаю. Откуда информация? В силу своего профессионализма в долгосрочные прогнозы я не верю. Расслабьтесь, какая будет зима, мы увидим зимой.

Е.К.: На этой оптимистичной ноте мы завершаем нашу беседу о климате Амурской области, о том, что же на самом деле происходит. О всех мифах и реальностях. Спасибо вам огромное.

Просмотров всего: 383

распечатать

Комментарии закрыты