23сентября
Предыдущий материал Следующий материал
23 августа 2018, 09:11 0

Архитектор Семён Москалик: о проекте «Стратегия пространственного развития города Свободный»

Архитектор Семён Москалик: о проекте «Стратегия пространственного развития города Свободный»

Михаил Митрофанов: В эфире «Эхо Москвы в Благовещенске». У микрофона Михаил Митрофанов, я сейчас выхожу на связь с городом Москва. Мы беседуем по скайпу с главным архитектором проекта «Стратегия пространственного развития города Свободный» консалтингового бюро «Стрелка» Семёном Москаликом. Семён, здравствуйте!

Семён Москалик: Здравствуйте!

М.М.: Что из себя представляет консалтинговое бюро «Стрелка» или КБ «Стрелка», как сокращенно оно у вас именуется. Что это такое?

С.М.: Консалтинговое бюро Стрелка – это так называемая Public-benefit corporation. На 80% она принадлежит Институту медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка», то есть некоммерческой организации, и 20% являются коммерческими. Мы занимаемся стратегическим консалтингом в области городских решений. Из самых знаковых проектов нашей организации – это стандарт комплексного развития территорий, разработанного совместно с АИЖК ныне «Дом.рф», конкурс на парк Зарядье, программа «Моя улица», «5 шагов благоустройства в моногородах». Наша экспертная сеть включает в себя 45 стран, 24 региона в России, и общая численность экспертной сети – это более 2 тысяч человек.

М.М.: Эксперты находятся в разных местах, и вы являетесь таким мозговым центром, который сводит всю эту информацию?

С.М.: Да. При тех или иных обстоятельствах мы их привлекаем и в России, мы работаем в 360 городах.

М.М.: В 360 городах?

С.М.: Да.

М.М.: Серьезная уже сеть у вас образовалась. Вы упомянули моногорода, как раз наш Свободный, наверное, попадает под эту категорию?

С.М.: Да, конечно. Свободный – это моногород, он до момента строительства одного из крупнейших в мире газоперерабатывающего заводов был моногородом, был центром обслуживания железнодорожного транспорта Амурской области, и ныне остается. Моногород, где есть одно градообразующее предприятие, и такие города имеют свою особенность и сложности.

М.М.: Чем же все-таки занимается ваше консалтинговое бюро в смысле градоустройства, градостроительства? Проект называется «Пространственное развитие». Что это такое?

С.М.: Мы разрабатываем стратегию пространственного развития для Свободного до 2030 года. Дело в том, что в российской системе градорегулирования такого документа на данный момент не существует, «Стратегии пространственного развития» или еще его называют «Стратегический мастер-план». Это документ стратегического планирования, который помогает определить основные векторы городского развития, заложить ключевые направления пространственного развития.

М.М.: Вы сказали, не существует в стране? То есть, это вообще впервые делается именно для Свободного такой план?

С.М.: Похожий документ был разработан в Перми, но больше в России не было разработано подобных документов.

М.М.: Почему? Это не востребовано? Или у нас столь глобальные задачи не ставились просто до этого?

С.М.: Я думаю, что это связано с отсутствием специалистов для разработки подобного рода документов, потому что большая часть специалистов занята разработкой градостроительной документации – это генеральные планы, схемы территориального планирования и опыта в России разработки такого документа нет. Российская система градорегулирования во многом вытекает из советской системы градорегулирования. И, собственно, значительная часть специалистов имеет такой советский бэкграунд, советскую практику градостроительства, что, конечно, в современных условиях, в условиях рыночной экономики и вызовов, которые стоят перед российскими городами, уже не является релевантным.

М.М.: Что не так было в советском планировании? В СССР? Что не так делали? Почему вы говорите «несовременно», что принципиально изменилось?

С.М.: Принципиально изменилось устройство экономики и запросы людей. Я в двух словах объясню, в чем смысл. Во-первых, советское градостроительство предусматривало четкое зонирование территорий. Даже до сих пор в генеральном плане есть схема функционального зонирования.

М.М.: Расшифруйте немного. Функциональное зонирование – что это значит? Зоны отдыха, спальные районы, промышленные районы – это имеется в виду?

С.М.: Да. Весь город делится на зоны, а государство говорит, в какой зоне что можно делать и что нужно делать. Современная практика градостроительства, в частности, те принципы, которые пропагандирует ООН-Хабитат, организации ОЭСР, они пропагандируют несколько другой подход. Один из принципов, на котором основываются их рекомендации – это смешанное использование, так называемый mixed-use. Mixed-use – это когда здания различного функционального назначения соседствуют на одной территории. Например, когда у нас четко не разделяется жилая и общественно-деловая функция, которая, например, сейчас есть в генеральных планах российских городов, а все это совмещено на одной территории. Дело в том, что в советское время рыночной экономики не существовало, и такие понятия, как проходимость коммерческих помещений, пешеходный поток, потому что все это размещалось административно плановым путем. Сейчас эти предприятия размещаются исходя из рыночной логики, и магазин никогда не выживет, если у него не будет достаточного количества посетителей, живущих в шаговой доступности, именно поэтому важно совмещать коммерческую и жилую функцию, чтобы отсутствовали спальные районы.

М.М.: Хочу задать вам вопрос, вам знакомо имя Илья Варламов?

С.М.: Да.

М.М.: Как вы относитесь к его деятельности как специалист? Насколько его оценки соответствуют критериям и принципам вашей работы, современным веяниям градостроительства?

С.М.: Илья Варламов – блогер и не эксперт в области градостроительства. Именно базовые вещи, которые для него являются важными в городах, в принципе мы их разделяем. Но конечно это было бы слишком большим упрощением сказать, что мы работаем по принципам, которые пропагандирует Илья Варламов.

М.М.: Нет, я ни в коей мере вас не сравниваю, и не сопоставляю. Я вот о чем хотел задать вопрос. Я читал много о том, что на западе, в Соединенных Штатах эта тенденция, когда жилые районы выходят за пределы основного города. Это такая малоэтажная застройка, есть деловой центр, есть промышленные узлы, и это получается зонирование. Как с этим быть? Вы говорите, что это не актуально и не современно, однако они там живут и нормально себя чувствуют, насколько мне известно.

С.М.: То, о чем вы говорите – есть такое понятие urban sprawl. Оно распространено, и это болезнь всего мира, но больше всего ей болеют Соединенные Штаты. Вы ее совершенно точно описали.

М.М.: Это болезнь?

С.М.: Да, я объясню почему. Происходит пространственное расползание города, город становится не компактным. Я чуть позже расскажу, что такое компактный город, и какие его принципы.

М.М.: Хорошо.

С.М.: Основные проблемы, с которыми сталкивается город, если он начинает развиваться по подобному пути, их достаточно много. Первое – это маятниковая миграция утренняя и вечерняя, когда большое количество людей живет на периферии, а не сосредоточено компактно в центре. Они все утром едут на работу и вечером с работы.

М.М.: Отсюда пробки различные?

С.М.: Конечно. Второй момент в том, что город должен быть разнообразный. Когда у вас тысячи гектар заполнены одноэтажной и по большей части одинаковой застройкой, то это не самым благоприятным образом влияет на качество городской среды. Как раз компактный город, во-первых, предусматривает близость и шаговую доступность, то есть меньше автомобилеориентированность. Если сравнить уровень автомобилизации в Америке и в России, хотя все говорят что в России большие проблемы с пробками, то мы увидим, что уровень автомобилизации в Америке достигает 700-800 машин на 1000 человек. Для сравнения в России эти показатели в районе 350. На самом деле нужно стремиться к тому, чтобы не увеличивать этот показатель, особенно это актуально для дальневосточных регионов, где традиционно уровень автомобилизации выше, чем в европейской части России.

М.М.: Он выше здесь за счет чего? Доступности? Или необходимости?

С.М.: Доступности. Еще играет такой фактор, как достаточно большая пространственная удаленность городов друг от друга.

М.М.: Это да.

С.М.: Еще бы хотел сказать один момент в пользу компактного города. Когда жители и жилые дома расположены компактно, намного снижаются издержки по содержанию территорий. Вам нужно содержать меньше дорог, у вас намного меньше потери при функционировании инженерной инфраструктуры. Любой инженер скажет, чем больше протяженность трубопровода, тем больше в нем будет теплопотерь, потерь в энергетике.

М.М.: Да, я это понимаю. То есть, эти крупные города везде, и у нас в России, болеют этой болезнью, Москва один из ярких примеров.

С.М.: Да.

М.М.: Хорошо. В целом вы довольно внятно и популярно объяснили, в чем суть вопроса и в чем суть проблемы. Что касается Свободного, «Стратегия пространственного развития»? Вы говорите, что это практически впервые после Перми, еще я услышал развитие до 2030 года. Поясните, что значит до 2030 года? А после 2030 года что будет? Или это план на этот период действия? А дальше, как говорится, посмотрим?

С.М.: Да. Спасибо за вопрос. Почему возникла необходимость разработки такого проекта? Об этом хотелось бы упомянуть. Рядом со Свободным строится один из крупнейших в мире газоперерабатывающих заводов, заводов по сжижению газа. Его строит «Газпром переработка Благовещенск», и рядом будет размещаться еще один крупный завод по обработке этих побочных продуктов при переработке газов компании «Сибур». Таких прецедентов немного в мире, и, конечно, будет приток новых специалистов, что ставит определенные вызовы перед социально-экономическим и пространственным развитием города. Приезжает порядка 8-10 тысяч новых сотрудников.

М.М.: Имеется в виду 8-10?

С.М.: Да, если посмотреть в целом, то в городе будет добавлено 13,5 тысячи новых жителей к 2030 году. И город ни морально, ни физически не готов принять такое количество нового населения, и инфраструктура города не готова к тому, чтобы быть самым современным городом. Поэтому просто необходим план действий, стратегические направления как городу развиваться. Собственно, до 2030 года большая часть этих мероприятий должна быть реализована. Тут важно отметить, что мы еще перед собой ставили цель заложить дальнейшее развитие города и после 2030 года, то есть, использовать такие принципы, которые ему позволят относительно независимо развиваться, независимо от социально-экономической ситуации. Тут я бы хотел рассказать о понятии «жизнестойкости». Это один из передовых терминов в зарубежной практике городского планирования.

М.М.: Жизнестойкости?

С.М.: Да. Это понятие сформулировано ООН-Хабитат, ОЭСР. Основные принципы заключаются в том, чтобы способность города противостоять и адаптивно реагировать на быстро меняющиеся социально-экономические ситуации. Грубо говоря, сегодня у нас одна ситуация, когда у нас все хорошо, и мы рассчитываем что к нам приедет 13,5 тысячи новых человек, экономика города вырастет более чем в 10 раз, необходимо построить миллион квадратных метров жилья в Свободном. Но все мировые эксперты в области стратегического планирования говорят, что на самом деле невозможно прогнозировать городское развитие на такой большой срок. Все, что мы можем сделать, это заложить возможности адаптивно реагировать на быстроменяющиеся обстоятельства. И как раз один из принципов, который мы закладываем при проектировании Свободного – это гибкое и эффективное землепользование. Plot-based urbanism – это развитие города от участка или, как мы это назвали внутри компании, «участковый урбанизм», когда минимальным модулем градостроительного развития является земельный участок, а не квартал и не микрорайон, как например это делается до сих пор в Москве.

М.М.: Что значит участок? Это какая-то площадь конкретная?

С.М.: Земельный участок, предпочтительно небольшого размера. Здесь именно вопрос в том, какую минимальную единицу городского развития использовать для строительства. Можно сказать, что мы меньше чем квартал и микрорайон не строим. А можно сказать, что минимальная единица – это земельный участок достаточно небольшого размера, предположим, не более 1 гектара.

М.М.: 100 на 100 метров?

С.М.: Да. Таким образом квартал формируется из таких участков, квартал необходимо создавать небольшим по размеру. В данном случае Свободному очень повезло, у него небольшие кварталы, в отличие от большей части России – там порядка 130 на 230 метров. Мы закладываем возможность постепенно развивать город, мы осваиваем участок за участком, а не квартал за кварталом. Потому что когда приходит один застройщик и застраивает квартал, чтобы потом через 10 лет, если изменилась какая-то ситуация в городе, перестроить этот квартал, это достаточно тяжело. Потому что в нем большая единица собственности, поскольку мы живем в правовом государстве, и в рыночной экономике, и для того, чтобы что-либо сделать с собственностью, нужно приложить достаточные большие усилия – это временные и организационные издержки. Более того, договорится с тысячью людей, которые живут в этом квартале, достаточно тяжело, а поменять использование конкретного участка – намного проще. И в данном случае это является менее конфликтным способом городского развития.

М.М.: Я хочу уточнить для понимания. Ваше бюро имеет какое-то отношение к проектам, которые связаны с реновацией в Москве?

С.М.: Нет.

М.М.: Что получается? Такими небольшими участками Свободный будет менять свой облик?

С.М.: Да.

М.М.: Речь идет об уже существующих жилых и нежилых площадях? Или все это будет частично или в основном происходить на каких-то новых территориях?

С.М.: Это очень важный вопрос – осваивать новые территории или развивать город в его старых границах? Я хотел бы отметить, что в Свободном ранее, до конца 80-х годов, до массового оттока населения, до того момента, когда оттуда уехали военные, в Свободном жили 80 тысяч человек в старых границах. Соответственно, можно сделать вывод, что количество новых жителей Свободного к 2030 году по нашему прогнозу составит около 65 тысяч.

М.М.: Меньше, чем было.

С.М.: Да. Конечно, можно разместить в старых границах освоенных территорий. Это застрахует Свободный от такого расползания, от болезни, которая называется urban sprawl. Это поможет сэкономить людям на перемещениях внутри города, администрации города – на содержании общественной инфраструктуры. Отвечая на ваш вопрос, мы предполагаем развивать Свободный исключительно посредством развития застроенных территорий.

М.М.: То есть, в существующих границах?

С.М.: Да. Более того, нами был проведен комплексный анализ территорий города, и мы выявили порядка 140 гектар территорий, занятых ветхими и аварийными домами, недействующими коммунально-складскими зонами, недействующими промышленными объектами. На наш взгляд правильнее бы было развивать город посредством развития этих территорий, которые сейчас неэффективно используются.

М.М.: Логично.

С.М.: Более того, большая часть их расположена в центре.

М.М.: Если они не используются, их лучше преобразить, туда переселять тех, кто занимает эксплуатируемые территории.

С.М.: Конечно. Принцип эффективного использования территорий – это один из основных принципов в городском развитии, он важен по нескольким причинам. Первая – это с точки зрения экономики города, потому что эти предприятия сидят в центре города, а налоги они платят по льготной ставке, потому что для промышленных территорий налог на землю ниже. Второй момент – это качество городской среды, на которое влияет отсутствие заброшенных территорий в центре города и экологическая обстановка.

М.М.: Что должно быть на выходе после вашей работы? Что подразумевает проект «Стратегия пространственного развития»? Следующий этап – это уже какая-то конкретика? Коммуникации, планы конкретной застройки? Или это все входит в ваш проект, который вы делаете?

С.М.: Это будет книга, где будут содержаться ключевые проектные решения, большая часть из них ляжет в основу для актуализации генерального плана и правил землепользования и застройки Свободного. Если посмотреть на иерархию документов и посмотреть, где бы могла находиться стратегия, то она находится чуть выше генерального плана.

М.М.: Если провести такую аналогию – это такая своеобразная конституция.

С.М.: Совершенно верно.

М.М.: Дальше уже идут остальные законы. Спасибо за такое объяснение, на мой взгляд, вполне понятное. Вы успели увидеть Благовещенск и получить представление, что это за город? Какие здесь основные проблемы в пространственном развитии неплохо было бы решить? На мой взгляд, эти проблемы существуют. Уже есть какие-то намеки, перспективы на то, чтобы ваша консалтинговое бюро занялось и Благовещенском?

С.М.: Я достаточно много раз здесь был, это замечательный город. Хотел бы сказать о его преимуществах по сравнению с другими российскими городами. У Благовещенска очень плотная улично-дорожная сеть, поскольку его генплан был разработан еще до революции. Он принадлежит к периоду так называемому Екатерининских генеральных планов, когда была ортогональная плотная сетка улиц и достаточно небольшой размер квартала. Для сравнения его плотность улично-дорожной сети сопоставима с Барселоной, а размер квартала сопоставим с Санкт-Петербургом.

М.М.: Это хорошо?

С.М.: Это хорошо. Конечно, на периферии есть типичные микрорайоны, которые строились в советское время, но есть решения, которые позволяют нивелировать негативные последствия.

М.М.: Тут до сих пор строится какая-то микрорайонная застройка.

С.М.: К сожалению, в этом плане Благовещенск не уникален. Основные проблемы в городе то, что есть тенденция к его расползанию. Когда я подлетал к городу, увидел так называемый «Микрорайон первый», это символичное название когда «Микрорайон первый» строится в чистом поле. Сейчас уже в развитых странах от такого подхода к городскому развитию отказываются. Я еще на примере Свободного объяснил, почему не стоит развивать город за его урбанизированными пределами.

М.М.: Прежде всего, это коммуникации, это безумно дорого.

С.М.: Конечно. Тянуть в чистое поле коммуникации и дороги, а потом это еще обслуживать, а утром эти люди еще поедут на работу. Другая проблема, которая наиболее остро стала в наш приезд – это риск затопления паводковыми водами, когда поднимается уровень воды в Зее и в Амуре, но тут важно понимать, что вода в данном случае – большое преимущество. Город находится на стрелке двух великих рек, и этот факт нужно превратить в возможность и получить максимум выгоды для города. Но при этом важно сделать все инженерные мероприятия, чтобы в дальнейшем предотвратить город от подтопления. Я бы хотел отметить такую интересную особенность, в городе есть речка Бурхановка, и она живописным образом проходит через жилые районы. Здесь можно провести аналогию с Южно-Сахалинском, где также малые реки спускаются с гор и как бы пронизывают всю ткань города. Например, на западе или в Азии есть прекрасные примеры превращения таких рек в линейные парки.

М.М.: В Орле, в Тамбове есть такой парк.

С.М.: Это большое преимущество для города, потому что она пронизывает значительную часть города, обеспечивает доступ жителей к небольшому кусочку природы.

М.М.: Есть плюсы, а минусы? Это затопление и расползание? Это основные проблемы?

С.М.: Расползание, да, причем если внимательно посмотреть на городскую ткань, то есть территории, которые могут быть освоены, сейчас не самым эффективным образом используются, но это проблемы всех российских городов.

М.М.: Это старые застройки, частный сектор, какие-то промышленные зоны?

С.М.: В основном я говорю про коммунально-складские и промышленные зоны. Частный сектор – на самом деле нет такой проблемы, частный сектор может совершенно прекрасным образом выглядеть. Другой вопрос – это качество архитектуры и единого дизайн-кода в городе.

М.М.: Это, как говорится, уже другая история. Спасибо большое.

Просмотров всего: 634

распечатать

Комментарии закрыты