21июля
Предыдущий материал Следующий материал
29 июня 2018, 14:32 0

Народная артистка России Анна Лаптева: юбилей, театр, бенефис

Народная артистка России Анна Лаптева: юбилей, театр, бенефис

Алексей Воскобойников: В ближайшую субботу, 30 июня, в Амурском областном театре драмы, в рамках закрытия 134-го театрального сезона, состоится бенефис народной артистки России Анны Григорьевны Лаптевой. Как гласит афиша, мы увидим «Чудесную историю» под названием «Искушение». Само собой, мы поддались искушению и пригласили виновницу предстоящего торжества к нам в студию. Анна Григорьевна, здравствуйте!

Анна Лаптева: Доброе утро!

А.В.: Поздравляем вас. Вы, кстати, скрываете свой возраст?

А.Л.: Обязательно. 75, как будешь говорить, конечно.

А.В.: Никогда не скрывали?

А.Л.: Никогда.

Анастасия Болотина: Среди актрис особо и не принято, бенефисы, народ считать умеет.

А.Л.: Я думаю, что среди женщин это вообще не практикуется – говорить свой возраст.

А.В.: Для актрис сейчас появились подлые сайты «Кино-театр. ру»

А.Л.: Пускай пишут, будем читать. Дело в том, что пенсионный возраст повысили, так что я считаю, что я еще ого-го.

А.Б.: Молодуха.

А.Л.: Да, конечно, 75 – это…

А.Б.: В субботу нас всех ждет ваш бенефис. Расскажите, что это за постановка. Материал, насколько мы знаем, под вас писали?

А.Л.: Это вообще все круто. Я уже который раз повторяю и повторяю с удовольствием и благодарностью, что Марина Воробушкина нашла не то роман, не то повесть, не то рассказ. Нина Дьякова быстро села, написала, собрала, а наш новый главный, просто чудесный…

А.В.: Павел Рукавицын?

А.Л.: Да.

А.Б.: Как называется спектакль?

А.Л.: «Искушение».

А.Б.: Что это? Вкратце.

А.Л.: Не хотелось бы рассказывать, но вкратце это история одной английской уборщицы о безумной мечте женщины. Она практически сбылась, но с небольшим хвостиком, а хвостик, если захотите увидеть, то приходите.

А.В.: Мы помним прошлый ваш бенефис – это была постановка по пьесе Олега Данилова «Леди на день» в постановке Дмитрия Астрахана. Тогда я читал ваше интервью, вы говорили, что не просто проходил подбор материала, что вы достаточно придирчиво к этому относились. Вы хотели, чтобы история была одновременно и грустной, и смешной, и заставляла зрителей задуматься. В этот раз еще более придирчиво подходили к отбору материала?

А.Л.: Я очень люблю и комедию, и трагедию, и драму – все люблю. И мне хотелось небольшой отчет зрителям сделать именно так. И в прошлый раз виновницей была Марина Воробушкина.

А.В.: Чистого жанра же не существует? Не бывает чистой комедии, чистой трагедии, все должно быть как-то замешано?

А.Л.: Желательно бы, конечно, хорошую пьесу.

А.Б.: Вы переиграли и нищенок, и императриц. Какие вы роли предпочитаете?

А.Л.: Я просто люблю хорошие роли, я люблю судьбу, просто судьбу любой женщины, будь то королева или уборщица.

А.Б.: Но какая-то любимая роль у вас в сердце живет? Или всех любите?

А.Л.: Несколько ролей, не то чтобы я ими горжусь, а те, которые остались у меня. Это «Смех лангусты», «Как бы нам пришить старушку», «Леди».

А.В.: А «Старушка» – это «Дорогая Памела»?

А.Л.: Да.

А.Б.: В нашем театре вы были свидетелем разных эпох, разных режиссеров и даже разных директоров. Как вам кажется, золотой век Амурского драматического театра – в прошлом, в будущем или в настоящем?

А.Л.: Я могу быть необъективной.

А.В.: Для субъективной оценки мы вас и позвали.

А.Л.: И сейчас, и в будущем обязательно, у нас потрясающая молодежь. Я сейчас воочию убедилась, как они со мной рядом работают, я просто ими восхищаюсь. И будущее, конечно, за ними. Молодые, талантливые, горячие, хорошо двигаются, хорошо говорят. Я недавно была на спектаклях Московского театра и обратила внимание, у них не все в порядке с речью, есть небольшие изъяны, что, конечно, не возбраняется.

А.В.: Это чисто московская такая штука. Московский выговор у некоторых присутствует?

А.Л.: Присутствует. Я считаю, что у наших красивая и правильная речь. Они приехали в основном из владивостокского культурного учреждения.

А.Б.: Либо мы свое не слышим?

А.Л.: Да, всяк кулик свое болото хвалит.

А.В.: Мы, дальневосточники, любим поддерживать этот миф? Или я не знаю, что это не миф, что конкретно у дальневосточников речь самая чистая и не замутненная.

А.Б.: Хотя недавно мне центральные ребята сказали, что у вас тоже говорок. Если говорить о театре в целом, не секрет, что люди ходят в театры меньше. Интернет и телевидение возмещает. Даже спектакли можно смотреть по выбору в интернете – причем не только современные, но и любые, самые легендарные, снятые когда-либо на пленку. Пессимисты предрекают театру увядание, оптимисты утверждают, что театр переживет любые технологии. Как вы считаете?

А.Л.: Я считаю, что театр жил, живет и будет жить. Давным-давно, когда еще была вода мокрее, сахар слаще, тоже говорили о том, что театр умирает, потому что телевидение.

А.В.: «Москва слезам не верит» – ничего кроме телевидения.

А.Л.: Совершенно верно. Поэтому нет. Как можно отказаться от того, что воочию видишь, как двигается человек, как дышит, как смотрит на тебя.

А.В.: Ни одна запись, даже самая талантливая, никогда не передаст эту энергетику, общение артиста и зала.

А.Б.: Зал амурского театра практически полный всегда.

А.Л.: Да, но есть такой момент, когда наши дачники встают на крыло, как только они поехали копать свои любимые грядочки, у нас слегка редеет.

А.Б.: У вас и летний перерыв поэтому.

А.В.: Ну, не поэтому, это во всех театрах. Лето не для того, чтобы артисты кайфанули, у них идет подготовительный период к открытию сезона.

А.Б.: Кто те люди, которые ходят сейчас в театр? Вы можете сделать срез? Кто это: пенсионеры, молодежь?

А.Л.: Нет, не могу, потому что и те, и те в достатке. Правда, могу определить по полу – женского состава в зале гораздо больше.

А.В.: Меня беспокоит такой вопрос: почему у нас так мало народных артистов, даже заслуженных? У нас мельчают таланты? Или бюрократическая машина стала еще более скрипучей?

А.Л.: Совсем недавно у нас было 4 народных, 5 заслуженных. К сожалению, у нас ушли самые лучшие. Взять Роберта Салахова – он уехал, но его пять раз посылали на народного, и каждый раз бывали проволочки.

А.В.: Им, что ли, жалко в центре взять и дать человеку звание? В чем проблема?

А.Л.: Сие мне не ведомо. Человек заслуживал народного.

А.В. Абсолютно, я согласен.

А.Л.: К сожалению, уже поздно говорить об этом.

А.В.: Дали бы звание, он бы не уехал? Как вам кажется?

А.Л.: Знаете, рыба ищет, и человек тоже.

А.Б.: Вы сказали, что у вас молодежь такая хорошая. Сейчас молодежь менее охотно идет в артисты? Или прибывает много юных талантов?

А.Л.: Судя по тому, что нашему директору всегда приходят письма с предложениями и желаниями работать в нашем театре, несмотря на то, что мы живем на краю земли, я думаю, что все остается в силе.

А.Б.: Пришли и остались в театре многие?

А.Л.: Да, многие, и я их понимаю. Я тоже в свое время искала и нашла, поэтому если человек проработал энное количество лет в нашем театре и решил поменять, то это не значит, что ему что-то не нравится, просто что-то где-то лучше. Даже московские артисты кочуют из театра в театр: там предложили побольше, там предложили роль. Но масса всяких причин, по которым можно прийти и перейти в другой театр. Ничего особенного нет, что актеры приходят и ухолят. Это нормальная текучка во всех театрах.

А.Б.: Многие в детстве мечтают стать актерами, а особенно девочки – актрисами, и некоторые становятся. Что вы посоветуете тем, кто хотят стать или недавно получили образование? Куда идти, где пробиваться?

А.Л.: Так трудно советовать, честно признаться. Просто актерская профессия, она внутри, и мы прекрасно понимаем, что это труд.

А.Б.: Это меньше романтики? Вас в свое время привлекло это желание стать актрисой? Самой красивой девушкой?

А.Л.: Нет, чисто случайно. Меня привлекали продавцы, врачи, и я с детства играла. Я даже не подозревала, что существует такая профессия. Я считаю случайность, вот и все.

А.Б.: Что вас тогда удержало на сцене? Какая романтика? Что вас там до сих пор держит?

А.Л.: Мне попадались актеры старше меня, режиссеры, которые вселили в меня нечто, хотя я была маленькая, да я и сейчас плаксивая, чуть что могу поплакать. Мне всегда говорили: не нравится тебе в театре, вон напротив есть завод – иди, работай. А меня станок уже не прельщал, хотя я оттуда начинала работать, мне уже хотелось на сцену.

А.В.: В какой период сложней: когда нужно всем все доказать и у вас нет ни званий, ничего? Или сегодня сложней, когда всем все доказали, все звания получены и вам постоянно говорят: «Вы наше все. Круче вас нет во всем регионе и на всем Дальнем Востоке»?

А.Л.: Вы не представляете, как меня это убивает. Потому что для меня даже в маленькой роли выходить с шапкой Мономаха очень тяжело, поверьте мне.

А.В.: И права на ошибку больше нет?

А.Л.: Любому актеру без звания спокойно могут простить все. Если я выйду на сцену и вдруг… Тогда мне станут говорить: смотрите, она народная. Это ужасно, я не хочу этого слышать.

А.Б.: Вы когда-нибудь подсчитывали, сколько ролей вы сыграли? Сколько спектаклей?

А.Л.: Нет, я суеверная.

А.Б.: Это плохая примета?

А.Л.: Для меня, по крайней мере.

А.В.: А вас раздражает режиссер, который делает скидку на возраст или на то, что вы народная и всеми признанная?

А.Л.: Конечно раздражает, у меня таких нет. Наш новый главный Рукавицын гоняет на пинках.

А.Б.: Вы его так хвалите, а до этого Астрахана хвалили. Вы всех режиссеров любите своих?

А.Л.: Нет.

А.Б.: А кого не любили?

А.Л.: Не скажу.

А.В.: Достаточно информации, что такие были.

А.Б.: Есть роль, которую вы можете назвать своим провалом и не хотите даже вспоминать? Какой у вас есть театральный кошмар?

А.Л.: Да полно. И я не хочу даже вспоминать, это не есть приятно.

А.Б.: Были роли, в которых вы считаете, что плохо отработали?

А.Л.: Да, есть такие. Это не завод и не детали, где все по миллиметру.

А.Б.: Почему? Просто она не легла на вас?

А.Л.: А черт его знает, просто не срослось и все. Я стараюсь, мучаюсь, делаю все, что требует от меня режиссер, но не совпадает. Могу похвастаться, что много есть, с моей точки зрения.

А.В.: Самоедство - это хорошее качество для артиста. Я на днях читал про Смоктуновского, и, казалось бы, гений из всех гениев, он мучительно работал над каждой ролью, он стоящими считал всего штуки три. Но Гамлет и Деточкин туда не входили.

А.Б.: Есть такой пул ролей, который считается, что надо поставить галочки? Сыграть в каждом возрасте Джульетту? У вас был такой список? Кого вы хотите сыграть?

А.Л.: Нет, я просто всеядна. Я бы и сейчас сыграла Джульетту, если бы дали. Я рада любой роли, поверьте мне. С хорошим режиссером даже в массовке выйти и крикнуть два раза «Ура!» – и уже получаешь удовольствие. С плохим режиссером ты можешь играть центральнейшую роль и ничего не получать – ни удовольствия, ни желания.

А.В.: Наша географическая удаленность лишает всех дальневосточных артистов сделать кинокарьеру. Вы никогда не грустили по этому поводу?

А.Л.: Нет, конечно. По молодости мы каждый год позволяли себе летать в Москву на актерскую биржу и жили там по месяцу. Представляете – при наших маленьких зарплатах. Мы снимались в массовочке за трояк, а тогда это были большие деньги. Я сподобилась посниматься в китайских фильмах.

А.Б.: А кого вы там играли?

А.Л.: Всяких каких-то женщин. Одну играла на коляске, которая принимала участие в китайской революции, такая русско-китайская бабушка.

А.В.: Это все потокового характера съемки, а конкретную роль, если бы вам предложили? Вам интересен этот опыт, не потому что подвернулась какая-то актриса, а именно для вас роль?

А.Л.: Я думаю, да, кто бы отказался. Но особого желания пойти и посниматься у меня нет. Может быть, я не избалована хорошими киношными ролями, а так бы да.

А.Б.: В театре вам что интереснее играть – злодеев или прекрасное и доброе, кого все любят?

А.Л.: Злодеев, потому что прекрасное и доброе, так называемые голубые героини, ну совсем не мое. Я считаю, что я характерная и острохарактерная актриса. А нынче «голубая» роль.

А.В.: Есть же заповедь Станиславского Константина Сергеевича, что надо найти в хорошем: играешь плохого – ищи, где он хороший.

А.Л.: Мне в хорошей роди плохое нашел наш режиссер, я с ним согласна.

А.Б.: Когда вы последний раз играли злодейку на сцене?

А.Л.: В Островском играла маманю. Наверное, не каждая дочь захочет такую маманю, как я.

А.В.: Современная драматургия как вам вообще?

А.Л.: Провисает. Сейчас она менее интересная.

А.Б.: На сегодняшний и завтрашний спектакли все билеты распроданы?

А.Л.: Да. Такая вещь, что мне даже звонят знакомые и незнакомые люди, просят билетик. На сегодняшний день есть несколько билетов на галерку. Очень приятно.

А.В.: Так на галерке самые благодарные зрители.

А.Л.: Да, но все почему-то хотят в партер.

А.Б.: Кто будет вашими партнерами сегодня по сцене?

А.Л.: Весь наш творческий состав.

А.Б.: Это массовый спектакль?

А.Л.: Да, это мюзикл, это шоу.

А.Б.: Вы поете или танцуете там?

А.Л.: Ничего не скажу.

А.В.: Я прочитал, не знаю, врут ли журналисты, – это история в лучших традициях голливудской мелодрамы 60-х годов.

А.Л.: Да, так и есть.

А.В.: Помимо официальной части, есть еще и капустная, которая для своих?

А.Л.: Это мне неизвестно, они втайне от меня что-то делают. Капустники у нас всегда, у нас хорошие девчонки, пишут, танцуют.

А.Б.: Любите ли вы гастроли?

А.Л.: Люблю, я с 19 лет на колесах. Когда я сажусь в автобус, я отдыхаю, я люблю ездить.

А.Б.: У вас будут интересные предстоящие гастроли?

А.Л.: Да. В Якутии, мы едем на фестиваль со спектаклем Гуркина в город Черемхово, где я отработала плодотворных 11 лет. Говорят, что город изменился, стал красивее.

А.В.: Вы следите за критикой?

А.Л.: Я мечтаю о критике, которой у нас нет. Были времена, когда в наш театр приезжали, когда разбирали, был стимул пересмотреть свои работы, сейчас критики у нас никакой нет. Последняя наша местная критикесса, к сожалению, ушла, Критики у нас нет. Сейчас у нас осталось только мнение зрителей и все.

А.Б.: Это разные вещи?

А.Л.: Абсолютно.

А.В.: Хочу спросить у артистов, у тех, кто находится по ту сторону зала. У нас, как ни выступление нашего театра, когда артист выходит на поклон, зал стоя встречает артистов. Но оно уже обесценилось, это вставание, потому что это высшее признание. Это такой моветон, может быть, такая зрительская невоспитанность или искренняя восторженность?

А.Л.: Неправда. У нас все, кто бы к нам ни приезжал на гастроли, кто бы ни работал на нашей сцене, все говорят, что у нас благодатный зритель. И мы сами это знаем, у нас добрый, понимающий, всепрощающий зритель.

А.В.: Это искренний порыв, когда люди все встают?

А.Л.: Мы это очень ценим.

А.Б.: Вы работаете еще и в детских спектаклях. Дети зачастую ведут себя ужасно на спектаклях. Как вы к этому относитесь?

А.Л.: На наших деток я пока пожаловаться не могу. Они уже приходят с предупреждением, как себя надо вести. Даже московские актеры отметили, какие у нас воспитанные детки.

А.В.: Спасибо большое Анна Григорьевна. С юбилеем вас. Желаем, чтобы все состоялось на 200 %.

Просмотров всего: 110

распечатать

Комментарии закрыты




bfc639f4