21июля
Предыдущий материал Следующий материал
20 июня 2018, 14:46 0

Сотрудник министерства культуры Ирина Киселева: о реализации стратегии государственной национальной политики

Сотрудник министерства культуры Ирина Киселева: о реализации стратегии государственной  национальной политики

Нино Кохреидзе: В эфире «Эхо Москвы в Благовещенске». Тема сегодняшнего интервью: «Реализация в Приамурье «Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года». Об этом мы поговорим с начальником управления национальной политики и архивного дела министерства культуры и национальной политики Амурской области Ириной Киселёвой. Здравствуйте!

Ирина Киселёва: Здравствуйте!

Н.К.: В чем заключается стратегия государственной национальной политики РФ до 2025 года?

И.К.: Это гражданско-российская самоидентификация, это сохранение культуры языков коренных малочисленных народов, проживающих на территории РФ. Амурская область тоже относится к регионам, где проживают представители данных народов. Развитие, сохранение толерантности, сохранение спокойствия, патриотическое воспитание – это все включает в себя стратегия национальной политики.

Михаил Митрофанов: Вы недавно вместе с Ольгой Викторовной Лысенко побывали на мероприятии, которое проходило во Владивостоке. Что это было за мероприятие?

И.К.: Это ежегодный семинар-совещание, который проходит на разных территориях Дальневосточного федерального округа, в этом году нас принимало Приморье. Это семинар-совещание о практике и задачах органов исполнительной власти субъектов РФ, находящихся в пределах ДФО по реализации стратегии государственной национальной политики в РФ до 2025 года. Участие принимали представители Администрации президента РФ, федерального агентства по делам национальности. Как было отмечено отдельно, на этом семинаре присутствовали представители всех субъектов ДФО.

М.М.: Это разве не обычно?

И.К.: Не всегда и не на все совещания собирались. Здесь было отмечено, что к нам присоединилась Чукотка. Сами понимаете, что далеко, не всегда удобно добираться. Но, у нас на совещание приехали все представители субъектов Федерации. Мы не одиноки в своих каких-то проблемах и планах. Было очень полезно пообщаться с коллегами, вникнуть в суть этого вопроса, понять, к чему нам нужно стремиться.

М.М.: Вы недавно попали в эту историю. У нас было переформатировано правительство, и ваше управление было создано после того, как было расформировано одно министерство и дела по национальной политике оказались в министерстве культуры, а теперь уже национальной политики. Как предыдущая структура влилась? Вы имеете какую-то поддержку и специалистов, которые работали в прежнем министерстве?

И.К.: Без поддержки прежних специалистов, которые перешли в отдел национальной политики, было бы тяжело разобраться в некоторых вопросах, я еще вникаю, разбираюсь.

М.М.: Что называется это не на пустом месте?

И.К.: Да, это замечательная поддержка специалистов, которые перешли и знают эти вопросы, которые не один год работают в этом направлении. Благодаря их поддержке стало легче разбираться в некоторых вопросах, нежели это было на пустом месте.

М.М.: Общаясь с коллегами на этом семинаре, вы получили представление о том, как в других регионах, давно ли там существуют подобные структуры? Вы сказали, что проблемы одни и те же, расскажите, что же это за проблемы? Может быть, имеются, какие-то достижения?

И.К.: Проблемы и достижения практически у всех одинаковые. Хотелось бы побольше финансирования этих вопросов, потому что это проведение семинаров-совещаний уже на нашем уровне и обучающих семинаров. Не нужно забывать, что вопросы национальной политики – это в большей степени вопросы на уровне местного самоуправления. Люди, которые идентифицируют себя с какой-либо национальностью, сейчас это является определяющим для того, чтобы человек записал в паспорте, кем он является – грузином, армянином, азербайджанцем.

М.М.: У нас нет в паспорте национальностей.

И.К.: При проведении переписи человек самоидентифицируется, он сам говорит, кем он себя ощущает. Эти моменты, чтобы ощущали себя не только принадлежащими к какой-то национальности, но и российскими гражданами. Приезжая сюда, они в первую очередь проживают на территории каких-либо муниципальных образований. Задача муниципальных образований – научить представителей, отвечающих за работу с этими людьми на местах, научить их правильно выстраивать политику, взаимоотношения с этими людьми, чтобы не допустить межнациональных конфликтов.

М.М.: На территории Дальнего Востока есть такие точки?

И.К.: Серьезных точек нет.

М.М.: Мы знаем Саратовскую область, когда происходили какие-то события. Правда, там власти оценивали это, как происходящее на бытовом уровне, тем не менее, подоплека там была.

И.К.: У нас нет такой ярко выраженной национальной подоплеки. Я бы больше это свела к межличностным отношениям, а к не межнациональным. Конфликты бывают между русскими, бывают столкновения – кто-то кому-то не понравился, не так посмотрели, но не более того. Если вспомнить историю формирования Дальневосточного региона в целом, то он наиболее спокойный, почему сюда в 19 веке ехали представители различных национальностей.

М.М.: Как Соединенные Штаты Америки?

И.К.: Да. Ученые-этнологи сравнивают население и ментальность населения на Дальнем Востоке с населением в Америке. Я по своему направлению работы – архивист и работала с метрическими книгами. Листая их в государственном архиве, я видела, какое количество межнациональных и межконфессиональных браков заключалось в конце 19-го и в начале 20 века.

М.М.: Здесь проще к этому относились?

И.К.: Проще, здесь было важно, чтобы человек сюда приехал, чтобы осваивал эту территорию, жил и развивал ее, а какой он национальности не имело значения.

Н.К.: У нас наоборот десятилетиями пытались русифицировать все коренное малочисленное население, которое у нас на севере Амурской области

Слушатель: Основная причина конфликтов – это обеспечение работой и размеры заработной платы. Сейчас много конфликтов из-за земли. По городу у вас есть какой-то учет национального землячества, на сколько процентов или в абсолютных величинах они обеспечены работой? Какие у них там доходы? Это где-то учитывается?

И.К.: Спасибо за вопрос. Мы не собираем таких сведений, какая у них заработная плата и насколько они обеспечены работой. На учете все эти люди стоят как трудовые мигранты. Трудовая миграция – это у нас внешнеэкономические связи, это занятость, они учитываются. Многие приезжают сюда легально и продолжают легально работать. Те, кто приезжает нелегально, находятся и высылаются, как это положено, за переделы РФ. Те люди, которые объединены у нас в диаспоры, которые проживают здесь, половина этих людей не является гражданами РФ. Они живут и работают у нас в области на законных основаниях граждан РФ, они обеспечены работой и заработной платой точно так же, как все остальные граждане России.

М.М.: Есть часть, которая не является гражданами?

И.К.: Да, которые приехали сюда как трудовые мигранты.

М.М.: Они все временно официально зарегистрированы?

И.К.: Да. Те, кто приезжает сюда неофициально, то это дело миграционной службы.

М.М.: Еще был вопрос о количественно составе. Сколько у нас диаспор?

И.К.: По переписи 2010 года у нас на территории проживают представители 119 национальностей. О чем мы с вами говорили, кем люди себя ощущают.

М.М.: Кто как себя назвал? Я захотел стать эльфом, и у нас ввели такую национальность – эльф. У нас есть такие данные национальности?

И.К.: По России встречаются, по Амурской области не встречается. У нас 4 национальные диаспоры и одно белорусское землячество. В диаспоры объединены: аАзербайджанская диаспора «Араз», армянская диаспора «Союз армян России в Амурской области», узбекская диаспора «Алтын Ай» (Золотая долина), таджикская диаспора «Дусти» (Дружба), белорусское землячество, плюс все остальные, которые не объединены. Государственной политикой не ставится такой задачи, чтобы всех объединить. Все – граждане России.

Н.К.: Хотела уточнить по эвенкийскому языку. Сохранение национального языка – одно из направлений национальной политики. Годами эвенки были вынуждены больше говорить на русском языке, пересматривать свою жизнь и вести нетрадиционное хозяйство, приобщаться к общему укладу – это было советское время. Сейчас все развернулось, политика другая. Есть что еще сохранять?

И.К.: У нас есть, что сохранять. Может быть, нам помогло то, что у нас на территории Амурской области проживают представители одного коренного этноса – это амурские эвенки, поэтому успели сохранить, записать и издать словари эвенкийских говоров. Сейчас в эвенкийских школах ведется преподавание эвенкийского языка, родители дают свое согласие, чтобы ребенок изучал этот язык. По эвенкийскому языку проходят олимпиады, учителя проходят обучение.

М.М.: Совместные фестивали с орочонами?

И.К.: С китайскими орочонами. Некоторые этнологи и наших эвенков относят к орочонам.

М.М.: Или наоборот.

И.К.: Да, это наши эвенки, которые разделила река.

М.М.: Здесь нет худа без добра. Мы клянем и сетуем на то, что у нас такие расстояния, труднодоступность, инфраструктура не очень развита, может быть, как раз это помогло сохранить и спасти самобытность?

И.К.: Может быть, и это помогло, и заинтересованность в том числе. Подвижники, которые работали над собиранием эвенкийского говора в Амурской области, что нужно туда доехать, собрать, записать. Я как человек в ведении, которого находится и музей, проезжая по другим территориям, всегда обращаю внимание на то, что нам не хватает эвенкийского компонента.

М.М.: Вы имеете в виду Благовещенск?

И.К.: Да, хотелось бы их вытащить сюда.

М.М.: А как их вытащишь?

И.К.: Мы думаем над этими вопросами. У нас на территории Тындинского района проводятся семинары по сохранению традиционных эвенкийских промыслов. В Приморье есть национальный парк, где проживают традиционные народности – нанайцы, они на семинаре-совещании во Владивостоке представляли свои промысловые изделия. У нас часто в качестве подарков и сувениров дарятся традиционные русские компоненты, а хотелось бы внести в это этнический эвенкийский компонент. У них замечательные поделки, сувениры, одежда, они все это сохраняют.

Н.К.: Вы можете этому способствовать?

И.К.: Мы с Еленой Ивановной Пастуховой обсуждали, что нам в музее необходимо развивать это направление, пополнять этнографическую коллекцию. Сейчас мы наладим более тесные контакты, мы постараемся вытащить все сюда.

М.М.: Это преобразование в министерство культуры и национальной политики, оно как-то поспособствовало дальнейшему взаимодействию? Вы уже ответили, что вы стали ближе, может быть, изначально надо было так построить взаимодействие? Как в других регионах? Там национальная политика тоже входит в минкульт?

И.К.: Да, это, как было у нас. По нашим дальневосточным регионам – это сохранение национальной политики во внутренней политике, потому что это все-таки внутренняя политика. Не нужно забывать, что национальный вопрос, который всегда традиционно был, начиная с Российской империи и заканчивая сейчас РФ, это вопросы не только культуры и искусства, сохранения языка, это гораздо глубже и шире.

М.М.: Это один из серьезных вопросов. Здесь, безусловно, присутствует и религиозная тема?

И.К.: Да, конфессиональные отношения присутствуют. Я всегда подчеркиваю, что с конфессиями мы сохраняем отношения как государственный орган. А по Конституции мы – светское государство и со всеми конфессиями поддерживаем отношения, мы их выслушиваем, но не отдаем предпочтения ни одной из них.

Н.К.: Еще одно из направлений, которое входит в стратегию, это патриотическое воспитание. У нас на территории области масса клубов, детям с детского сада объясняют, что такое патриотизм и как стать патриотом. Насколько активно сейчас уделяется внимания этому направлению? В Амурской области патриотическое воспитание на высоком уровне?

И.К.: Я не могу давать такие оценочные суждения, но мы стоим на хороших позициях в патриотическом воспитании. В прошлом году у нас проходил большой форум по патриотическому воспитанию, и мы были высоко оценены в этом направлении среди дальневосточных регионов. Патриотическое воспитание дробится у нас между различными направлениями. Есть направление, которое курирует наше министерство, основное направление курирует министерство образования, потому что это работа с детьми, с молодежью и основные мероприятия проходят у них. У нас конгломератом патриотического движения являются казаки и музей. В музее проходит много всевозможных акций, квестов, которые направлены на детей школьного возраста. Именно на базе музея у нас в прошлом году проходила презентация патриотического движения в Амурской области. Через казачество идет развитие любви к Родине. Я в этом году присутствовала на выпуске в казачьем колледже в Константиновке и хочу сказать, что добавление казачьего компонента в образование развивает в детях чувство собственного достоинства. Я видела, как мальчики и девочки стояли в форме, когда они получали свидетельства об образовании.

М.М.: Главное не перетянуть. Поправьте, если я ошибаюсь, я рассматриваю успех или, как вы сказали, подъем, что это своеобразная замена. Когда я рос, у нас была пионерская и комсомольская организации – это что-то вроде этого?

И.К.: Может быть.

М.М.: Потому что пустоты не может быть в принципе.

И.К.: Я с вами согласна.

Н.К.: А это чувство единства.

М.М.: Это все-таки игра, дети играют.

И.К.: Они в любом возрасте играют. Если эта игра идет на пользу таким образом, то почему бы и нет.

М.М.: Главное, чтобы потом не поделили на правильного и неправильного патриота, как говорится, – поддерживаешь, или не поддерживаешь.

И.К.: Я думаю, что такого не будет происходить, у нас работают ответственные люди.

М.М.: С казачьим направлением есть серьезные вопросы. Есть реестровые казаки и не реестровые. До сих пор ведутся дебаты и споры по поводу того, кто правильный, кто неправильный. Вы как-то участвуете в этих темах?

И.К.: У нас есть законы, в том числе федеральный закон о государственной службе российского казачества, и там четко определено, что государственную службу российского казачества могут нести только те казаки, которые внесены в государственный реестр. Те казачьи общества, которые у нас внесены в казачий реестр, с которыми работаем по внесению, которые согласны и идут по пути внесения в реестр, то с этими обществами мы работаем. Кто там? Что там? Играют, не играют в казаков? Кто пытается себя идентифицировать с казачеством? Это уже не государственный вопрос, это вопрос каждого конкретного человека. Если ему хочется считать себя казаком, но он не готов взять на себя те обязанности, которые у нас предусмотрены по закону, то он может считать себя кем угодно.

М.М.: Да, там же права и обязанности.

И.К.: Да, у нас есть государственный реестр, и мы на него ориентируемся.

М.М.: Будем завершать наш разговор, тема эта вечная. Спасибо большое.

Просмотров всего: 76

распечатать

Комментарии закрыты




bfc639f4