16октября
Предыдущий материал Следующий материал
25 мая 2018, 11:23 0

Артисты Московского ТЮЗа София Сливина и Илья Смирнов: здесь потрясающий театр

Артисты Московского ТЮЗа София Сливина и Илья Смирнов: здесь потрясающий театр

Алексей Воскобойников: В рамках федеральной программы «Большие гастроли» в Благовещенск приехал Московский театр юного зрителя под руководством Генриетты Яновской и Камы Гинкаса. В студии «Эха Москвы в Благовещенске» артисты Московского ТЮЗа София Сливина и Илья Смирнов. Здравствуйте!

Илья Смирнов, София Сливина: Здравствуйте!

А.В.: Доводилось бывать на Дальнем Востоке?

И.С.: У нас на Сахалине были гастроли.

С.С.: Там мы были со спектаклем «С любимыми не расставайтесь», это было года четыре назад.

И.С.: Это единственный раз, когда мы были на Дальнем Востоке. С театром мы дальше Красноярска никуда не уезжали.

А.В.: Какова география у ТЮЗа?

С.С.: Я 8 лет работаю в театре, и Россию мы хорошенько посмотрели, Илья за 5 лет. Первые гастроли у меня были 7 лет назад: со спектаклем «Счастливый принц» мы ездили в Красноярск.

И.С.: Россию мы много посмотрели, в этом году ребята ездили в Брест со «Скрипкой Ротшильда», были в Израиле.

С.С.: Были в Ульяновске, Липецке¸ Красноярске, закрытые города под Красноярском, Пермь.

А.В.: По техническим соображениям не все можно привезти, потому что у вас декорации грандиозные. Театр в первую очередь руководствовался тем, что можно привезти в рамках нашей сцены.

С.С.: Конечно. Сложно найти такую же площадку, чтобы она была похожа на нашу.

И.С.: Сокращать тоже не хочется, это важно, это эмоции, это передает определенные ощущения, это должны быть цельные декорации.

С.С.: Это не сильно возможно. В Израиль мы возили спектакль «Леди Макбет нашего уезда», где главную роль играет Лиза Боярская. В одном из городов пришлось отрезать хвост от декорации, никак не получалось.

А.В.: Это, конечно, кошмарно, когда артисту приходится думать, споткнется он или нет из-за того, что он стеснен рамками сценическими.

С.С.: У нас очень хорошая постановочная часть, и мы никогда не переживаем, нам всегда создают все условия.

И.С.: Они работают ночью, чтобы мы с утра могли все проверить, отрепетировать. Новые площадки – все равно к ним надо пристраиваться, звук, свет проверить и ощутить пространство.

С.С.: Кажется, что артисты выходят, играют, а на самом деле там за кулисами такая работа костюмеров и гримеров, свет, звук.

А.В.: Не хочу вас обидеть, но мне кажется, что там основная работа и кипит.

С.С.: Конечно.

И.С.: Там происходит много процессов, до сцены доходит готовый продукт.

А.В.: Мне всегда интересно, как молодые специалисты распределяются в тот или иной театр. Вы, когда поступали на актёрское образование, уже прицеливались, куда вы пойдете?

С.С.: Это были мечты.

А.В.: На дипломный спектакль приходят преподаватели и директора театров, это уже тогда произошло? Когда вы узнали о своей судьбе?

И.С.: У всех по-разному. Может быть, кто-то приходит с целью попасть в один единственный театр – это так же, как поступать в одно училище. Для меня это странно. На выпускном курсе есть показы в театре, где ты показываешь отрывки, и в зависимости от того, какие у тебя будут предложения, ты выбираешь.

С.С.: Надо сказать, что в Москве много театров, конечно, не все смотрят. Каждый год много хороших артистов выпускается. В 10 году, когда я выпускалась, не все театры, смотрели, многие великие руководители говорили, что посмотрим, но мы не можем взять никого. Мне повезло, потому что я хотела работать в ТЮЗе, и меня туда взяли, так случилось. Мы действительно работаем у великих людей. Когда я выпускалась, у меня на госэкзамене был вопрос – Кама Гинкас и Сергей Бархин. И я через год уже с ними работаю.

А.В.: Страшно, когда вы с ним впервые сталкиваетесь?

С.С.: В институте пугали Гинкасом да и в театре потом.

А.В.: Он деспот? Сатрап? Почему?

С.С.: Он гений, он хочет, чтобы мы читали мысли.

И.С.: Я у него играл в «Леди Макбет». Первая репетиция была серьезная, мы приходим на читку, а она была в 10 вечера, у него не было другого свободного времени. На первой репетиции становится все понятно про Гинкаса, потому что все приходят заблаговременно, сидят и ждут его. Рассказывали байки, что он одновременно перелистывает все странички, это не байки. Нет этого требования, но ты на всякий случай пытаешься сделать также. У меня текст расходился по страничкам, и пришлось сделать также.

С.С.: Он реагирует на любые звуки, это его сбивает. Это шутки, что им пугают, он абсолютно адекватный человек.

А.В.: Просто у человека опыт не только творческий, но и жизненный, ему под восемьдесят, и понятно, что в этом возрасте хочется, чтобы понимали не только с полуслова, а каждую твою полумысль.

И.С.: Я учился у Солнцевой Генриетты Наумовны. Первая профессиональная работа Гинкаса на традиционном сборе в Риге, она у него играла главную роль. Все то, что она нам рассказывала на актерском мастерстве, то все то же самое и сейчас. Что Гинкас, что Генриетта Наумовна строят такие тонкие вещи, что это сбивает. Вся репетиция должна быть направлена только на то, что вы создаете, ничего не должно отвлекать. Мне кажется, что в этом причина, что он так трепетно относится.

А.В.: Режиссер точно, на 200 процентов знает заранее, чего он хочет. Это идет домашнее задание режиссеру, он же не может прийти и сказать, а давайте пофантазируем вместе, я ничего не придумал.

С.С.: Бывают и такие режиссеры.

А.В.: Это не значит, что он ничего не придумал, он от вас хочет чего-то. Насколько он вас отпускает на площадке?

С.С.: Мне кажется, что Гинкас и Яновская, настолько велико их мастерство, что они идут и цепляют от артиста. Нет ломки, что ты делаешь, вот так, а я тебе так, но, конечно, бывают моменты. Генриетта Наумовна часто говорит вот как сделал первый раз, а я два месяца добиваюсь, чтобы ты повторил, как сделал это в первый раз. Они идут больше от артиста.

И.С.: Иначе не быть театру. Я посмотрел спектакль Уилсона «Сказки Пушкина» в Театре Нации – там есть только режиссер. А мастерство артиста, как он это продолжает из раза в раз четко выполнять, поворот головы до миллиметра, это невозможно.

А.В.: В том спектакле, который я увидел – «Счастливый принц» – у меня сложилось впечатление, что много актерских находок, которые были закреплены в ходе репетиции. Чувствуется, что актер это сам нашел какую-то штучку и ему это по кайфу.

И.С.: Да, это главное, если это не нарушает вашего сговора, о чем вы договорились не вербально, но вы это ощущаете. Любая живая деталь, которая привносится и рождается здесь и сейчас и что-то рождается прямо на сцене.

С.С.: Мы играли два спектакля, я смотрела, как работали девочки, это были два разных спектакля, но в рамках того, что сделал Кама Миронович.

А.В.: Самое ценное, когда у зрителей возникает ощущение, что эмоции у вас рождаются здесь и сейчас.

С.С.: Люди за этим и ходят в театр.

А.В.: Возможно, что и не было репетиций, но это обманчивое зрелище, но это самое ценное, если этого удается достичь.

И.С.: И для артиста это самое ценное, ты тогда тоже получаешь удовольствие. У нас со зрителем происходит какой-то обмен. В училище нам рассказывали историю, как Меньшиков после спектакля выходил, где он отыграл главную роль, и говорил: «Ну, че на горки поехали кататься?» Ему артисты говорили, что устали, а он не понимал, как можно: ты только что обменялся энергией, и надо куда-то идти и ее выбрасывать.

С.С.: Как это часто бывает, а особенно зимой. Приходишь в театр вечером, сил нет, хочется спать, играешь сложный спектакль, и вот… что? Куда?

И.С.: И то, что сцена лечит, все это правда. Если ты был со зрителем и у вас возникло единое пространство, то все будет хорошо.

А.В.: Есть такой народный стереотип расхожий, что если Театр юного зрителя, то это лёгкие весёлые сказочные истории, где всё летит, бежит и скачет, и в конце всё хорошо заканчивается, и герои обнимаются и поют песню о дружбе и о вселенской любви. Что касается московского ТЮЗа, эти стереотипы не работают, у вас довольно высокая планка. На мой взгляд, слово «юный» в названии театра, можно назвать если не лишним, то архаичным. Можно так говорить?

И.С.: Я бы тоже название театра назвал архаичным.

А.В.: У вас же не детский театр положа руку на сердце?

И.С.: Нет. Мне кажется, это невозможно. Детский спектакль и дети в театре – это прекрасно. Детский театр – это такая утопия для меня лично. У артиста есть желание и там, и то попробовать, как он может постоянно играть в детских спектаклях.

С.С.: Наши детские спектакли рассчитаны на семейный просмотр. Бывает на новогодние спектакли для самых маленьких приходят взрослые. Самое смешное, когда приходит папаша и спит, а потом он с довольным лицом в овациях. Это самое классное. За это спасибо Генриетте Наумовне, она умеет это как-то делать.

И.С.: Первое, что она говорит на детских спектаклях, это – не играйте детей.

С.С.: Дети такие же взрослые, как и мы, с ними надо говорить на уровне. Сейчас очень сложно детей зацепить, потому что много шоу, мультиков, планшетов, игрушек, и вытащить ребенка на спектакль, чтобы ему это было интересно.

А.В.: Заинтересовать только визуально в театре невозможно, его нужно заставить думать и сопереживать.

С.С.: Не ростовыми смешариками, что сейчас любят детки, а именно чем-то живым. У нас бывают разные залы: дети прыгают, вредничают. Наша любимая история про «Кошкин дом»: когда в финале котята делятся едой с тетей Кошкой, то в зале всегда наступает гробовая тишина. Самые маленькие на это уже реагируют – на живое, что надо делиться, надо дружить, надо любить, быть хорошим человеком.

А.В.: Я заинтересовался историей вашего театра, нашел истоки и критики, это было почти век назад, еще при Луначарском, писали: «Несмотря на успех у зрителей, критики упрекали театр в несоответствии образовательным стандартам, в искусственной наивности, излишнем эстетизме». Сегодня такие упрёки встречаются спустя почти век?

И.С.: Все бывает.

С.С.: Я особо критику не читаю.

И.С.: Я все читаю, мне интересно все читать.

А.В.: Было такое, но какой же это ТЮЗ, если у них пометка «16+»? Как «Леди Макбет» может быть для юного зрителя?

И.С.: Я читал про «Леди Макбет», что женщина пришла с дочкой 10 лет и сказала: «Что это вообще такое показали?»

С.С.: Я видела, как на «Леди Макбет» троих детей выводили из зала. А они Лескова вообще читали? Прежде чем идти на спектакль любой, нужно ознакомиться с произведением.

А.В.: Когда-то это считалось дурным тоном – прийти на спектакль и не знать материал, на что ты пришел.

И.С.: Ты же смотришь не сюжет.

С.С.: Привести троих детей, это как-то странно.

А.В.: Когда «Счастливого принца» поставили впервые, это был 2000 год, вы еще ходили в школу.

С.С.: Да.

А.В.: Когда вы вводились в этот спектакль, вы узнавали, каким он был вначале? Он сильно изменился с тех пор?

И.С.: Я вводился на роль своего педагога – Алексея Дубровского.

А.В.: Это подсидел или подхватил упавшее знамя?

И.С.: Подхватил, причем через одного – его играл Сережа Белов, сейчас очередь до меня дошла. Мне было просто, мы с ним общались 4 года и работали вместе. Я предполагаю, как это могло создаваться. Лично мне сложно не было.

С.С.: Любой спектакль, конечно, меняется. Мы меняемся и вводы новые. Бытует такое мнение, что спектакль рушится, когда вводятся новые артисты.

А.В.: Это при условии, что постановщик уехал куда-нибудь.

С.С.: Да. Тут он растет и меняется в лучшую сторону.

И.С.: Он остается живым, и это очень хорошо. Я его видел и из зрительного зала. Для меня это одно из самых сильных потрясений из того, что я видел. Для меня он не был спектаклем из 2000 года, такое бывает.

А.В.: Играете настолько свежо, как будто сдача была совсем недавно, как будто вам и не поднадоело.

С.С.: Мы приехали на гастроли, на гастролях спектакли всегда идут на порядок выше. Ты понимаешь, что у зрителей есть только одна возможность это увидеть, во-первых. Во-вторых, в Москве утром репетиция другого спектакля, другие дела, магазин, вечером настроился и – спектакль. Здесь утром прогон по свету, и ты занят только спектаклем – в этом прелесть. На гастролях зрителям всегда везет, они видят один из лучших вариантов спектакля.

И.С.: Я могу сказать, что здесь потрясающий театр. Мы в первый раз вышли на сцену, и у меня захватило дыхание. Потому что ты такой подъем испытываешь.

С.С.: Он прямо театр, театр.

И.С.: Ты чувствуешь, что сцена так наполнена пространством и так приятно выходить на нее.

С.С.: Зал и прекрасный зритель, который на все реагирует и слушает, понимает все, как это надо понимать. Хорошо.

И.С.: Наслаждение.

А.В.: Наслаждением мне показалось то, что вам предоставлена уникальная возможность играть несколько ролей, образов в течение полутора часов. Насколько это сложно или легко?

И.С.: Это от артиста зависит кому-то больше нравится заняться одним и протащить эту линию от начала до конца. Я с института любил быстрые переодевашки. Забежал, у тебя не хватает времени, чтобы за 30 секунд полностью все поменять.

А.В.: Грубо говоря, Райкинский эксперимент?

И.С.: Абсолютно. Это всегда так интересно. Во-первых, ты ощущаешь, что хоть тут ты быстро работаешь, ты должен все быстро сделать.

С.С.: И ты вышел другой, а кто это? Это тот мальчик и как он изменился.

И.С.: Возникает детское ощущение театра, когда ты успеваешь за всех поиграть, это круто.

А.В.: Быть артистом репертуарного театра – участь коммерчески непростая. Все знают, что артисты – не миллиардеры и даже не миллионеры, даже не стотысячники. Наверняка приходится искать счастья на стороне – в антрепризных постановках, в сериальных съёмках? Это все присутствует в вашей жизни?

С.С.: Я так занята в театре, и у меня много хорошей работы. И не всегда есть время, чтобы искать что-то на стороне. Артистам сейчас сложно, если ты работаешь только в театре. С кино тяжелее, туда нужно попасть, это лотерея, удача какая-то.

И.С.: Приходится искать. Понятно, что мы все люди и нам хочется куда-то съездить отдохнуть и что-то купить, одеться, сделать ремонт в квартире.

С.С.: Одним искусством сыт не будешь.

И.С.: Для меня это всегда удивительно, потому что кино и театр – это абсолютно две разные вещи. Есть театральные артисты, и есть киноартисты. Хотелось бы, чтобы государство обратило внимание на театры, дало не много, но чтобы это было прилично, чтобы было не стыдно рассказывать об этом людям.

А.В.: Спасибо большое. Оскар Уайльд сказал как-то: «Человек очень смущается, когда говорит от своего лица. Дайте ему маску, и он скажет вам всю правду». Я вам желаю как можно больше возможности говорить нам правду. Если будет такая возможность, приезжайте снова, мы с удовольствием придём на вас смотреть.

Просмотров всего: 151

распечатать

Комментарии закрыты