27мая
Предыдущий материал Следующий материал
27 апреля 2018, 13:40 0

Шамиль Идиатуллин: о фестивале «День книги» и книге «Город Брежнев»

Шамиль Идиатуллин: о фестивале «День книги» и книге «Город Брежнев»

Алексей Воскобойников: 29 апреля в Благовещенске пройдёт литературный фестиваль «День книги». Площадкой проведения станет Общественно-культурный центр. Пару недель назад мы беседовали с одним из организаторов, Михаилом Фаустовым. Специальными гостями фестиваля станут литературный критик, главный редактор литературного портала «Горький» Константин Мильчин, а также писатель, лауреат и номинант нескольких престижных литературных наград Шамиль Идиатуллин. Сегодня Шамиль с нами на телефонной связи. Шамиль, здравствуйте!

Шамиль Идиатуллин: Здравствуйте!

А.В.: У вас наверняка уже приличный опыт участия в книжных фестивалях?

Ш.И.: Есть такое.

А.В.: Я уже задавал вопрос Константину Мильчину, задам и вам: однодневный фестиваль, который предполагается у нас, реально провести качественно, ёмко, чтобы всё было продуктивно, конструктивно, не галопом по Европам?

Ш.И.: Я предпочитаю не растекаться. Для того чтобы что-то сделать качественно и вложившись в некоторый удар, это вот самое то – с утра и до вечера, при условии хорошей подготовки, классного драйва и большой отдачи. Если фестиваль растягивается на 3-4 дня, то он сразу подтягивает гораздо больше ресурсов и большее количество участников, большее количество стендов. Для посетителей более удобно: одно дело ты сходил на ярмарку, выполнил свой долг, все это произошло в течение дня. Потом возвращаешься со стопкой книг, с горой впечатлений, можно поговорить с любимыми критиками, писателями – это все здорово. Другое дело, когда фестиваль идет 3-4 дня, а ты можешь выбраться только на один день, не разорваться же. В этом плане однодневный фестиваль является форматом. Лично я, если бы мне предложили выбирать, то я бы выбрал, конечно, первое.

А.В.: Для соотносительно небольшого города лучше провести в один день?

Ш.И.: Даже для большого лучше.

А.В.: Какова ваша роль в фестивале «День книги»?

Ш.И.: Я не совсем представляю. Раньше меня звали как инспектора по разным родам литературы, по детской, подростковой и премиальной, потому что так получилось, что я не только журналист, а еще и эксперт нескольких премий. «Книги.ру» – был в литературном совете международной премии, номинировался на всякие взрослые премии, в прошлом году получил «Большую книгу». Я немного изнутри знаю и не только про премиальный процесс, что, конечно, интересно, как деньги пилят. Я немного знаю, как происходит это дело для писателей и читателей. Какие книжки обычно пишутся, и почему они крутятся в своем мире и не вызывают интереса у эксперта. Как это происходит и с чем это связано? Сколько здесь талантов и везения, а может быть, халявы, халтуры, «лохматая лапа» и так далее. Обо всем этом я рассказываю на встрече с читателями. Если получается, что аудитория подготовлена и прочитала произведение, то это вообще счастье. Я реалист и отдаю себе отчет, но это бывает не очень часто. Я готов говорить не только про себя бриллиантового, но и про писателей конкретных, отечественных, вообще мировых писателей. В целом в Благовещенске придется сосредоточиться на рассказе о том, что такое современная литература. Для чего она нужна, если есть? Почему из этого инструмента, такого туповатого и простенького, иногда даже не бумажного, а существующего в виде какого-то небольшого объема файлов в смартфоне, в читалке, и почему без этого не обойтись человеческой цивилизации – и об этом я готов говорить.

А.В.: Говоря про вас бриллиантового, как вы выразились – ваша книга «Город Брежнев», которую нам так нахваливал и рекомендовал к прочтению Михаил Фаустов, но неспроста рекомендовал – она вошла в список финалистов литературной премии «Большая книга». На фестивале «День книги» в Благовещенске будут представлены ваши книги? Приобрести их можно будет?

Ш.И.: Я не знаю, я точно с собой повезу один-два экземпляра, чтобы было чем трясти, если их не окажется в наличии. Сам продажами я не занимаюсь.

А.В.: Вам неизвестно, привезут ли ваши книги?

Ш.И.: Я попробую уточнить у представителей издательства. Торговые организации стараются подсуетиться и организовать поставку некоторой партии, чтобы было о чем предметно говорить, что это дяденька, который написал книжку, и это его книжка, и им удается ее продать.

А.В.: Да, это было бы логично.

Ш.И.: Помимо логики, есть логистика, и вам хотя бы пачечку книг. Я обещать ничего не могу, но надеюсь, что случится так. Мне бы самому было это интересно, не столько в материальном плане, моя выгода составит 15 копеек, сколько в моральном – это здорово.

А.В.: Когда журналист становится писателем, как в вашем случае, издаёт книги – это неизбежный процесс? Или вам известны журналисты, у которых нет позыва к созданию художественных произведений?

Ш.И.: Полно их на самом деле. Как всякая общеизвестная истина в том, что у каждого журналиста в ящике стола лежит рукопись, и она немного преувеличена. Не факт, что у каждого лежит. И тем более не факт, что многие к этому стремятся. Просто есть люди, поверьте мне на слово как редактору, который читает своих коллег и правит их, есть коллеги, которые судя по всему, не читали ничего, потому что у них подход к пунктуации и орфографии, к изложению мыслей на бумаге, файле он радикально отличается от того, что принято в литературе и в человеческом общении. Нужно смотреть фактуру – они молодцы ребята, драйвовые, идеальные журналисты. С одной стороны, журналист по техническим наборам, качествам имеет гораздо больше, соскочить и написать книжку, пусть она даже не художественная, а основанная на его постоянной работе. Например, сборник рассказов, очерков, проблем, книга о том, как он забурился и не смог вылезти, и это как раз и нормальная ситуация. А моя ситуация, когда я продолжаю работать журналистом или редактором, я пишу книжки, которые тематически не связаны с тем, чем я занимаюсь. Это странновато и непредсказуемая ситуация, потому что не очень логичная. Поэтому я считаю классическим и типовым, но многие коллеги меня после выхода первой книги спрашивали, а как? И что? Интерес и амбиции журналистской братии есть, но не у всех.

А.В.: Вы в журналистике уже 30 лет?

Ш.И.: Страшно, но в этом году исполнилось 30 лет.

А.В.: Если оглянуться сейчас на то время, какие коренные различия в этой сфере произошли, как вам кажется? Положительные и отрицательные? Что стало хуже? Что лучше?

Ш. И.: Была огромная толпа самых разных различий. Я начинал еще в советское время в 88 году в «Советской газете». Она была не партийная, она была городская. Потом еще успел поработать в государственной газете в перестроечном и постсоветском периоде, потом она стала совсем российской. В 88 году мы четко были такими инструментами в органе партийно-комсомольского профсоюза и всегда должны были помнить, хоть мы пишем о людях, о конкретных проблемах, а особенно я в отделе писем. У меня был отдел, который единственный занимался такими вещами, потому что отдел № 1 был партийный, отдел № 2 был производственный. Они писали про решения партии в жизнь. Второй отдел писал про то, сколько КамАЗов и двигателей за истекший период произвел завод. И там тоже было немножко не до людей. Люди были нужны, как только отдельно взятые передовики производства, чтобы показать. Все остальные занимаются всем – от культуры до разбитых унитазов в общежитии. С одной стороны, не громовой, не раскатистый участок работы в советской прессе, насколько я могу судить в большинстве газет. Потому что каждая семья выписывала газету «Правда» и читали ее по инерции, по привычке. Для души выписывали «Комсомолку» или «Литературную газету». Потом, когда не стало обязанности выписывать какие-то газеты, и, по сути, рухнул отечественный журналистский мир, который существовал. Пресса сперва пережила гигантский пик популярности, мы помним «Огонек, «АиФ», адские тиражи в 3-5 миллионов, очереди в киосках.

А.В.: Все это было.

Ш. И. Потом это явление сошло на нет. Сегодня тиражи совсем маленькие, сегодня советская пресса почти сдохла. Ежедневных газет в регионах не осталось почти нигде. В лучшем случае они выходят раз-два в неделю, чтобы ежедневная газета выходила, не все официальные издания могут себе это позволить. Официальные издания активно занимаются тем, чем занимались партийные и производственные отделы в моей первой газете. То есть публикуют пресс-релизы администрации, рассказы про выезды на поляну, какие-то джинсовые сообщения. Это безобразие, это плохо, и, конечно, это не считается. Но, к счастью, в 90-е годы успела возникнуть и окрепнуть и развиться новая журналистика как качественная, так и массовая. Это качество пытаюсь представлять я. Я стараюсь не отстать от «Коммерсанта», «Ведомостей», «РБК». Это все про все, это желтизна, залезание во все койки, во все гробы и повсюду. Это вещь такая нужная, хотя мне не очень симпатичная и не очень интересная. Плохо то, что развившись в 90- х годах первая часть в качестве окрепла. Вторая часть, совсем массовая, нашла себя с подачи жизни, дня и всего остального. Сейчас произошел перекос, и качественной журналистики стало гораздо меньше.

А.В.: С чем это связано, как вы считаете? Почему ее стало меньше?

Ш.И.: У нас нет массового читателя, который привык, и ему не нужны СМИ именно как зеркало общественной жизни, для того, чтобы с журналистами вместе читатель быстрее понимал, что произошло и что теперь будет.

А.В.: Людей занимает больше фактаж, нежели какой-то анализ?

Ш.И.: Даже не фактаж. Понятно, что любому человеку гораздо интереснее не то, что сейчас читать, а что случилось у Киркорова или что с принцессой Дианой, чем с тем, что зашло нового на местный рынок к нам.

А.В.: Замочная скважина победила в итоге, в которую все подглядывают?

Ш.И.: Да, но на самом деле победил тот факт, что к этому оказались не готовы не только читатели, но и сами СМИ, газеты. Я привожу один и тот же пример: у нас газеты не стали лучше, они остались каким-то симулятором, каким-то непонятным предметом и непонятным для чего, не выполняют тот функционал, который характерен для них вообще. Если посмотреть десяток голливудских фильмов, то в паре из них обязательно будет расследование истории прошлого, если это детективный фильм. Обязательно будет такой ход, где герои решили узнать, что у него там было с бабушкой или с дедушкой или с неизвестным человеком. Он приезжает в город, заходит в библиотеку городскую и узнает, что в этом году его арестовывали, потом выпустили, потом посадили в дурдом, потом он умер. И такие же события происходили с его соседями. Скажите, можно ли по нашим газетам узнать, что в разные годы было? Что было конкретно с отдельно взятыми людьми?

А.В.: Я теперь понял, для чего вышла книга «Город Брежнев». Вы, видимо, не нашли на книжных прилавках ничего подобного, что могло бы отразить эпоху 80-х годов? Верно ли я понимаю?

Ш.И.: Бинго, отчасти так. Я сам для себя этого не понимал, но меня глодала журналистская и детская обидка, и это стало отчасти одним из пинков, чтобы я добил эту книжку.

А.В.: В какой мере автобиографичная книга? Главный герой – ваш ровесник?

Ш.И.: Он на пару лет меня старше, он крупнее меня, красивее, у него удар хорошо поставлен. Он привык выходить победителем из разных боев, он нравится девочкам. У меня по этому поводу все было гораздо бледнее. Есть мощный автобиографический момент. Главный герой списан с меня процентов на 40, с моего старшего брата еще на 20 %, остальное потырено у моих знакомых, одноклассников, друзей. Там много ключевых героев и взрослых в том числе, они тоже списаны с моих родителей, друзей, коллег, учителей. Я старался делать так, чтобы с одной стороны все было по правде, с другой стороны, чтобы не было ощущения того, что я взял живого человека голенького, выдернул его на свет и выставил на всеобщее обозрение, так нельзя делать.

А.В.: Те, кто родились в постсоветский период, после 90-х и нулевых годов, им будет это понятно? Они понимают, когда это читают? Им понятны эти обстоятельства, мелочи, которые там описываются? Люди? Или для них это совсем другая эпоха?

Ш.И.: Я немного сомневался, что будет понятно. Когда пошли первые рецензии, которые называли «Город Брежнев» советским фэнтези, отмечая, что для читателя родившегося после 83–84 годов, сама история выглядит как советский вариант «Нарнии», только вместо эльфов, орков – комсомольцы, партийный начальники из Москвы, которые занимаются загадочными такими делами, как эльфы и орки. Выяснилось, что при всем при этом многим это понятно. Умелые читатели уже привыкли погружаться в некоторый мир и растворяться в его законах и идти вслед за героями, ужасаясь, радуясь, испытывая эйфорию по поводу удачи, любви, какой-то победы в бою или наоборот, впадая в тоску из-за того, что что-то не получается. Это для них оказывается хорошо. И мне хорошо оказывается, для более пытливых читателей, которым нужно разобраться, что это такое. Что такое Андропов? Что такое хватание за руку в рабочее время человека и почему ты сейчас не на работе? Почему в 83 году талоны такие, а потом талоны появились только после перестройки? Все начинают копаться, узнавать, что у них действительно были талоны.

А.В.: Помимо художественных прелестей книги, это еще и путеводитель по этой эпохе?

Ш.И.: Да. Я постарался рассказать о людях, но мне интересен был именно характер людей той самой эпохи, которая была очень короткой, очень важной и очень быстро забылась, потому что она была довольно проблематичной и печально кончилась. Она обозначила довольно лютые перемены. Я считаю травли, которые мы пережили, нужно помнить, тем более если мы вляпаемся в ситуацию добровольно, которая может привести к повторению этой травли. Именно для этого я перенасытил текст некоторыми моментами, создающими эффект погружения. Именно за это меня упрекали, что там есть некоторый перебор с деталями, но именно поэтому большинство читателей сказало: «Вау, как ты все это запомнил?» Это высокая оценка и я был рад.

А.В.: Когда узнал, что вы – лауреат Международной детской литературной премии имени Владислава Крапивина, очень обрадовался. Я с детства большой почитатель творчества этого писателя. А вы Крапивина любите?

Ш.И.: Он лучший. Все мое детство прошло под его светлым багряным флагом, я читал его всего. Я считаю его одним из действующих писателей мирового уровня, он много сделал для отечественной литературы, для отечественного общества. Владислав Петрович очень крут и он очень нужен.

А.В.: Спасибо большое.

Просмотров всего: 45

распечатать

Комментарии закрыты