14декабря
Предыдущий материал Следующий материал
7 декабря 2017, 16:30 0

Алексей Лубинский: антикоррупционное воспитание должно начинаться в детском возрасте

Алексей Лубинский: антикоррупционное воспитание должно начинаться в детском возрасте

Михаил Митрофанов: В преддверии Международного дня борьбы с коррупцией – 9 декабря – в гостях у «Эха Москвы в Благовещенске» майор юстиции, старший помощник руководителя следственного управления СК России по Амурской области Алексей Лубинский. Алексей Сергеевич, здравствуйте.

Алексей Лубинский: – Здравствуйте.

Эльвира Оверченко: Там ещё же какая-то дата? Вы сказали, что есть ещё какая-то круглая дата.

АЛ: – Кроме того, что 9 декабря – Международный день борьбы с коррупцией, также в этот день, 9 декабря 1717 года Петром I был издан наказ, согласно которому майорские канцелярии, созданные в 1713 году, были непосредственно подчинены императору, то есть главе государства. Именно тогда была сформирована концепция вневедомственного контроля, вневедомственного предварительного следствия по уголовным делам, которые представляют наибольшую важность по защите и государственного строя, и борьбы с коррупцией.

ЭО: Тогда зародилась ваша структура – 300 лет назад?

АЛ: – Она подвергалась различным изменениям, где-то уходила в тень, где-то опять появлялась. Вот сейчас Следственный комитет выполняет как раз функцию вневедомственную – подчиняется напрямую президенту РФ.

ЭО: Скажите, пожалуйста, а зачем – я вот, честно говоря, не понимаю смысла этого дня – Всемирный день борьбы с коррупцией. Зачем? Ну все понимают, что надо с этим бороться, все понимают, что как-то плохо у нас это получается.

АЛ: – Это лишний повод привлечь внимание общественности.

ЭО: Да куда уж больше-то!

АЛ: – К сожалению, как раз в данном случае – чем больше, тем лучше. Потому что я проанализировал те сообщения, которые к нам поступают из различных контролирующих органов, в том числе от граждан, от общественных организаций. Большая часть сообщений о преступлениях коррупционной направленности всё-таки к нам поступает из органов, которые осуществляют оперативное выявление. Это органы внутренних дел…

ЭО: То есть, это не граждане сообщают, а когда уже застукали, тогда уже сообщают, да?

АЛ: – …Федеральная служба безопасности, органы прокуратуры в рамках своих проверок. От граждан – вот у нас есть прямая линия 22-14-00, есть телефон «Остановим коррупцию» 22-05-70. Поступило за этот год всего 97 звонков. И ни один из них не касался сообщений о коррупции. Это просто люди звонили, спрашивали, как им поступить в той или иной ситуации.

ЭО: А как вы думаете, может быть, люди просто воспринимают это как данность, они по-другому не могут решить свои вопросы? Мы же, наверное, говорим о бытовой коррупции, да? Кому-то сколько-то там денег дали, дорогие подарки – без этого не решишь вопрос. Может быть, люди уже считают, что это нормально?

АЛ: – Поэтому мы, и в этот день тоже, ещё раз напоминаем о том, что у нас должно формироваться гражданское общество. Мы проводили в начале сентября конкурс детского рисунка…

ЭО: Что они рисовали, боюсь представить. Про коррупцию?

АЛ: – Да.

ЭО: - Ужас! Расскажите, что они рисовали.

АЛ: – Ну, разные картинки…

ЭО: Деньги?

АЛ: – Там были деньги, рука, которая тянется к этим деньгам. В детях уже на этой стадии должно формироваться антикоррупционное воспитание.

ЭО: Слушайте, Алексей Сергеевич, я – взрослый человек, что бы дети ни рисовали, вы у меня можете сформировать отношение к борьбе с коррупцией только делами нормальными. О том, что вы взяли, раскрыли, наказали, показали эти случаи…

ММ: И всем рассказали.

ЭО: Неотвратимость наказания за это – и есть хорошая профилактика.

АЛ: – Согласен.

ЭО: А что вы можете сказать на эту тему, у вас есть чем гордиться в этом смысле?

АЛ: – По тем сообщениям о коррупционных преступлениях, которые к нам поступали – их поступило 82…

ММ: За этот год?

АЛ: – За этот год, да, 9-10 месяцев этого года. Нами было возбуждено 53 уголовных дела, около 70 находилось в производстве, в суд было направлено 37 уголовных дел. Это и по обвинению сотрудников органов внутренних дел, и сотрудников УФСИН, и в отношении граждан, которые давали взятки, и главы администраций, и много-много других. Там и превышение, и злоупотребление должностными полномочиями, всю информацию стараемся освещать, она есть на сайте, благо, СМИ поддерживают нас в этом плане достаточно активно.

ЭО: Так это ж только за – если вы будете давать фактуру и нормальный результат.

ММ: Вот вы назвали 53 уголовных дела, и 37 в суд было направлено. Из этих 37 какие решения были приняты?

АЛ: – Что-то находится в стадии судебного разбирательства, поскольку мы всё-таки орган предварительного следствия, и уже дальше в суде рассматриваются уголовные дела. А по каким-то делам уже постановлены приговоры.

ММ: Оправдательные есть?

АЛ: – Оправдательных приговоров у нас нет. Мы как раз нацелены на то, чтобы в стадии предварительного следствия установить все обстоятельства и довести до суда дело, где мы однозначно уверены в том, что человек виновен. У нас для это и существует стадия предварительного следствия, чтобы на ней определить – подлежит человек привлечению к ответственности или нет. Надо сказать, что у нас, когда сообщение поступает, мы проводим проверку, и, если есть признаки преступления, мы возбуждаем проверку, если нет (бывает так, что не всегда есть уголовная составляющая – административные какие-то моменты, дисциплинарные), то мы принимаем решение об отказе возбуждения уголовного дела.

ММ: А бывает так, что люди просто хотят свести счёты, такие подставы?

АЛ: – Бывает и такое.

ММ: Как вы реагируете на это?

АЛ: – У нас есть статья за заведомо ложный донос.

ММ: Привлекаете?

АЛ: – Конечно. Но люди, как правило, редко так поступают, они понимают всю ответственность.

ЭО: Коррупция или нет – врачу 10 тысяч в конверте, чтобы тебя в больницу положили, полечили, чтобы место нашли?

АЛ: – Конечно. Это получение взятки.

ЭО: А учителю новый гаджет на Новый год – это тоже коррупция? Что считать коррупцией?

АЛ: – Это в зависимости от того, какие цели преследуются.

ЭО: Как какие? Хочу подарить да и подарю – ребёнок у меня в школу ходит эту. Хороший учитель, мне не жалко, ребёнку ещё учиться в школе.

АЛ: – Вот смотрите: когда преследуются какие-то цели для приобретения какой-то выгоды имущественного или неимущественного характера…

ЭО: То есть, если мы говорим: я тебе даю гаджет, а ты, будь добр, выведи «пять» в четверти. А если просто гаджет он взял, не сомневаясь…

АЛ: – Да, а если от чистой души…

ЭО: Слушайте, ну это же лукавство, Алексей Сергеевич.

АЛ: – Я понимаю, но это в каждом отдельном случае надо разбираться.

ММ: Опять же стоимость – в законодательстве есть же ещё и стоимость: до трёх тысяч, свыше трёх тысяч.

АЛ: – На самом деле законодательством сейчас введено ещё такое понятие, как мелкое взяточничество.

ЭО: Мелкое – это сколько сейчас?

АЛ: – Это до 10 тысяч.

ЭО: Я вас поздравляю, россияне: до десятки – это уже мелкое сейчас. А раньше было, по-моему, до трёх, да?

АЛ: – Нет, раньше не было такого понятия в уголовном праве. Была просто дача либо получение взятки. Теперь разделили, чтобы вовлечь в механизм преступлений не только органы следственного комитета. Сейчас последовательность немножко поменялась. Сейчас преступления, в том числе и коррупционной направленности получили градацию. Тот орган, который их выявляет, тот и расследует. Этот перечень преступлений немножко расширился, в том числе введено мелкое взяточничество.

ЭО: Сколько за мелкое дают, если что?

АЛ: – Максимально там, по-моему, до года лишения свободы.

ММ: Что подразумевается под коррупцией – это только дача и получение взятки или какие-то должностные преступления?

АЛ: – Вообще, если смотреть Уголовный кодекс, там больше шести десятков статей, которые могут подпадать под категорию коррупционных преступлений. Это и превышение должностных полномочий, это служебный подлог, это подделка документов, это и злоупотребление должностными полномочиями, и взятка.

ММ: Всё, что человек на должности совершает против закона, это уже составляющая коррупционная?

АЛ: – Да.

ЭО: Можно, по самым нашим серьёзным делам пробежимся? Смотрите, наиболее свежее. Задержан в Циолковском у нас глава ЗАТО Николай Кохно. Он сейчас под стражей находится?

АЛ: – Да, он под стражей, ему предъявлено обвинение.

ЭО: В чём там дело, можете пояснить, в какой стадии сейчас это дело и за что человека задержали?

АЛ: – К сожалению, сейчас я не могу раскрыть всех обстоятельств и той фактуры, которая вменяется ему на сегодняшний день, поскольку уголовное дело только в начальной стадии производства. Ему сейчас предъявлено обвинение в получении взятки. Мы возбудили уголовное дело по части 6-й статьи 290 УК «Получение взятки».

ЭО: Это был один конкретный случай?

АЛ: – Один конкретный случай, который послужил основанием для возбуждения уголовного дела. Сейчас мы выясняем, нет ли чего ещё.

ЭО: Большая сумма? Ну скажите, хоть намекните.

АЛ: – Там не совсем сумма.

ММ: Борзыми щенками, понятно.

АЛ: – Получение взятки в виде имущества.

ЭО: За что?

АЛ: – За совершение действий в пользу взяткодателя.

ЭО: Всё, сейчас вы больше ничего не скажете?

АЛ: – Пока нет. Ему уже предъявлено обвинение…

ЭО: Серьёзное дело по масштабам Амурской области, да? А там сейчас рассматривается один Николай Кохно или, может быть, будет целая цепочка?

АЛ: -– Я пока воздержусь от комментариев. Сейчас проводятся оперативно-розыскные мероприятия, работают сотрудники и ФСБ и сотрудники уголовного розыска. Достаточно большая следственно-оперативная группа работает.

ЭО: Перспективы у дела какие? Это будет резонансное дело, большое, которое не развалится по дороге, а будет доведено до логического конца?

АЛ: – Мы нацелены на доведение дела до суда.

ЭО: Понятно. Ещё было дело в отношении руководителя службы судебных приставов. Отстранён от работы Алексей Гришин, руководитель. Что с этим делом? Потому что мы знаем, что он не работал, там была какая-то причина – какие-то там подарки. На мой взгляд, какие-то не очень серьёзные ему были выдвинуты обвинения, он был отстранён. Сейчас он уехал и находится, по-моему, не в области. Как с этим делом? Потому что как-то замолчали, никто больше ничего не рассказывает.

АЛ: – Это дело находится в завершающей стадии, в ближайшее время мы его закончим.

ЭО: В чём проблемы у Алексея Гришина, можете сказать?

АЛ: – Давайте дождёмся окончательного заключения, потому что сейчас как раз все эти моменты подбиваются.

ЭО: Как скоро это будет?

АЛ: – Возможно, в этом году.

ЭО: То есть, дело не замяли – я вот о чём.

АЛ: – Дело в производстве, конечно.

ЭО: Смотрите, вот ещё «АмурАССО»: не знаю, ваше это ведомство или нет.

АЛ: – Нет, не наше.

ЭО: После кончины Владимира Сушкова там шёл спор, передел какой-то.

АЛ: – Здесь, поскольку это связано с транспортом…

ММ: Это транспортная прокуратура.

АЛ: – Да, это территориально не наше.

ЭО: В ГИБДД были, в УФСИН тоже были какие-то коррупционные проявления. Можете об этом сказать?

АЛ: – Там тоже уголовное дело, если вы имеете в виду по обвинению и.о. начальника управления Федеральной службы исполнения наказаний. Он обвиняется в части 1-й статьи 285-й «Злоупотребление должностными полномочиями», там из федерального бюджета были перечислены более 10 миллионов рублей на поставку продукции для нужд колонии.

ЭО: Куда делись деньги?

АЛ: – Сейчас дело в завершающей стадии, мы заканчиваем его, тоже в ближайшее время направим.

ЭО: Деньги куда-то сплыли, да?

ММ: Или часть денег, или что-то ещё.

ЭО: Какая мера будет эффективна по отношению к коррупционеру? Вот вы выявили что-то. Что можно сделать, может, законодательство изменить? Чтобы в конце концов как-то потихоньку коррупция у нас сходила на нет. Имущество конфисковывать, в тюрьму сажать навсегда, расстреливать, я не знаю. Что делать-то?

АЛ: – Нужно соблюдать принцип неотвратимости наказания. Законодательство у нас достаточно проработанное в этом плане, оно достаточно жёстко подходит к коррупционерам. Последнее время мы очень активно стали внедрять в практику возмещение ущерба, причинённого коррупционными преступлениями. Если мы не можем на стадии предварительного следствия возместить ущерб, вернуть деньги в бюджетную систему, мы накладываем арест на имущество не только коррупционера – лица подозреваемого, подследственного, но и его родственников. Мы уже идём по этому пути.

ЭО: Это вам закон даёт такое право?

АЛ: – Законодательство позволяет это сделать.

ЭО: Переписать на жену нельзя имущество – всё равно попадёшь?

АЛ: – Переписать-то можно. Но оно может попасть в ту массу арестованного имущества, от которого впоследствии будет возмещён ущерб. Если брать опять же цифры, у нас сумма причинённого ущерба на сегодняшний день по тем делам, которые у нас направлены в суд, – около 50 миллионов рублей. На стадии предварительного следствия возмещено около 870 тысяч. Но дополнительно, в целях обеспечения исполнения приговоров, когда дело будет рассматриваться в суде и будет постановлен приговор, у нас наложен арест на сумму более 75 миллионов рублей.

ММ: Ох ты. То есть, больше.

АЛ: – Больше, да. Потому что там за совершение коррупционных преступлений предусмотрены наказания не только в виде лишения свободы, ограничения свободы, но и штрафы – причём достаточно существенные.

ЭО: Не могу не спросить. Вы говорите о неотвратимости наказания, о том, что мы все должны понимать и тогда мы поборем коррупцию. Улюкаев и Сечин. Это не про Амурскую область. В принципе, такой вопрос о мировоззрении и вообще о жизни. Сечин в суд не идёт, молчит, вообще, всех имел в виду, и никто ничего не может сделать. Вот скажите, пожалуйста, не пощёчина ли это, что это такое? В этом – вся наша борьба с коррупцией.

АЛ: – Здесь мне сложно сказать, поскольку я являюсь сотрудником следственных органов. Я – юрист, я привык работать с документами. Не видя уголовного дела, не зная деталей…

ЭО: Нет, подождите, мы не о деле размышляем. Само по себе – вот не хожу и всё, и никогда в жизни не приду. Что это такое?

АЛ: – Я о чём и говорю: со стороны граждан, с обывательской точки зрения, это выглядит, может быть, странно.

ЭО: Да это ужасно выглядит.

АЛ: – Но, не видя документов, я не могу дать юридическую квалификацию и не могу судить об этом.

ЭО: Хитрый вы, Алексей Сергеевич.

АЛ: – Я опираюсь на документы.

ЭО: Ну какие вам документы? Мои документы – уши-лапы-хвост. Он не ходит, Сечин, давать никаких показаний и так далее. Ему сам чёрт не брат.

АЛ: – Это не моя компетенция.

ММ: Хорошо, в вашей компетенции, по крайней мере, нам рассказать, как выглядит Амурская область по сравнению с другими регионами. Вот вы называли цифры – 50 миллионов в этом году. А что в остальных регионах? Мы знаем, что Дальний Восток – пол-Москвы по населению всего лишь, Амурская область – и того меньше, уже меньше 800 тысяч. Сопоставимо относительно других?

АЛ: – На уровне Российской Федерации Амурская область выглядит достаточно неплохо. Но опять же нужно учитывать, что коррупционные преступления – достаточно латентные преступления. Помимо того, что работают следственные органы, нам нужна отдача со стороны общества. То есть, больше сообщений о проявлении коррупционных преступлений, с которыми сталкиваются граждане. Для того чтобы мы могли проверить эти факты и в случае необходимости возбудить уголовные дела.

ММ: Вы же общаетесь с коллегами из других регионов. Что там происходит – там граждане более активные или, может быть, наоборот, ещё хуже?

АЛ: – Граждане более активны в западной части страны.

ЭО: С чем это связано?

АЛ: – Я не могу сказать. Видимо, там процессы идут несколько быстрее. Звонят, обращаются, проявляют гражданскую активность, у нас как-то это всё ещё в зачаточном состоянии.

ЭО: А вот эти всякие штуки электронные – когда ты можешь оформлять документы, решать вопросы через сайты, через единые порталы, это упрощает, снижает коррупционные преступления или нет, как вы считаете?

АЛ: – Это упрощает, это исключает личное общение заявителя с лицом, от которого зависит решение каких-либо вопросов. Кроме того, это позволяет отслеживать процесс решения вопросов, потому что есть определённые регламенты, за пределы которых выйти очень сложно. И здесь гораздо сложнее скрыть следы своего преступления, поскольку это в автоматическом режиме.

ЭО: Скажите, а вы по собственной инициативе проверяете самых высоких чиновников, например, наших? У вас есть такие проверки – внеплановые? Просто держите руку на пульсе, чтобы человек не зарвался на своём служебном месте?

АЛ: – Мы осуществляем мониторинг средств массовой информации, мониторинг социальных сетей, кроме того, у нас есть интернет-приёмная на сайте управления.

ЭО: То есть, вы соцсети проверяете?

АЛ: – Конечно. И если требуется вмешательство…

ЭО: Фотографии, да?

АЛ: – Обязательно. И если требуется вмешательство органов, то мы инициируем уже проверку свою – как орган следствия мы имеем право проводить гласную проверку…

ЭО: Понятно: а негласную – то есть, вы проверяете, мониторите.

АЛ: – …а если требуется проведение оперативно-розыскных мероприятий, то, соответственно, информация направляется либо в управление ФСБ, либо в органы внутренних дел – здесь у нас взаимодействие достаточно хорошо налажено.

ЭО: А говорят, что вы не очень контачите, там, ваши ведомства. У вас никакого соперничества нет?

АЛ: – У каждого своя компетенция.

ММ: Если я правильно вас понял, допустим, я что-то обнаружил – скажем, дача какого-то чиновника или какой-то домик, который по моим представлениям ему не по карману – я об этом написал в социальных сетях. А вы увидели и заинтересовались?

АЛ: – В таком случае, конечно, лучше писать не в соцсетях, а написать или позвонить нам.

ЭО: Вы же мониторите Сеть. У вас сколько народу, как это вообще происходит?

АЛ: – Вообще, я один.

ЭО: То есть вы, насколько сил хватает, так и делаете?

АЛ: – Да.

ЭО: Понятно. Скажите, а вас-то кто проверяет?

АЛ: – Прокуратура.

ММ: Президент!

ЭО: Нет, серьёзно: то есть, вы, все сотрудники…

АЛ: – Прокуратура, конечно. Органы прокуратуры являются надзорным органом по отношению ко всем органам предварительного следствия, в том числе и Следственному комитету.

ММ: Следственный комитет какая прокуратура проверяет – не областная же, наверное? Это уровень уже федеральный.

АЛ: – Нет, и уровень области, и уровень города. Просто, допустим, прокуратура города проверяет законность принятых решений на уровне территориальных образований, область – по отношению к следственному управлению. Органы прокуратуры осуществляют надзор за законностью уголовного судопроизводства, которое осуществляем мы на стадии…

ММ: То есть, не совсем вы вот как, в соответствии с 300-летней историей вневедомственных предприятий?

АЛ: – Нет, здесь немножко не то.

ЭО: Можно ещё вопрос – тоже не про Амурскую область. Я понимаю, что эту фамилию не очень некоторые любят – вот расследование Алексея Навального, который из открытых источников берёт документы и так далее. Я о том, что, в принципе, можно же в открытых источниках находить документы на недвижимость и так далее высоких чиновников? В принципе, ничего секретного. Он не запрашивал в ЦРУ какие-то данные. Возможно ли это делать на региональном уровне? У вас есть какие-то такие добровольные помощники, что ли? Или есть ли работа с открытыми источниками, которые будут давать вам фактуру?

ММ: И как вы на это будете реагировать?

АЛ: – У нас налажено взаимодействие с общественными организациями, достаточно тесные отношения у нас с Общероссийским народным фронтом. Если какие-то моменты (потому что они тоже осуществляют мониторинг сайтов с государственными закупками), в случае выявления нарушений, которые могут подпадать под уголовное преследование, то эта информация нам предоставляется.

ЭО: Понятно, я так понимаю, что в этом смысле вы на общественников надеетесь?

АЛ: – Конечно, как иначе? Мы же не можем ухватить весь…

ЭО: А я не знаю, может, у вас, как спрут такой, – всех опутали, и каждый под колпаком.

АЛ: – Нет, есть определённые подразделения в органах внутренних дел, в органах ФСБ, которые занимаются целенаправленно мониторингом информационной среды. Но мы, Следственный комитет, как я уже сказал, – это орган следствия.

ЭО: Вы не копаете информацию, а вы уже на неё реагируете?

АЛ: – Да, мы работаем по тем документам, по тем материалам, которые к нам поступают. Но параллельно мы на этом не останавливаемся, мы ещё и копаем глубже, где-то выявляем самостоятельно.

ММ: Следствие органов внутренних дел имеет сеть осведомителей. У Следственного комитета есть какая-то такая сеть осведомителей постоянных?

АЛ: – Михаил, я же говорю: мы – не органы, которые осуществляют оперативно-розыскную деятельность, это не наши полномочия.

ММ: Спасибо. Кстати, 9 числа – Международный день борьбы с коррупцией. Это как – с наступающим чем?

АЛ: – Это не праздник, это дата. Мы отмечаем её плодотворным трудом (смеётся).

ЭО: Спасибо, Алексей Сергеевич.

ММ: С наступающим праздником.

Просмотров всего: 155

распечатать

Комментарии закрыты