24ноября
Предыдущий материал Следующий материал
10 ноября 2017, 16:24 0

Сергей Калашников: глаза закрываешь – стоит горящий самолет и этот мужчина… живой и горит

Сергей Калашников: глаза закрываешь – стоит горящий самолет и этот мужчина… живой и горит

Сергей Калашников 7 ноября, в день крушения АН-2 на окраине Экимчана, оказался рядом с самолетом – он шел из аэропорта. Самолет разбился на его глазах. Вместе с выжившим командиром воздушного судна Андреем Карнаухом он пытался спасти Сергея Кошевого, второго пилота. Но не вышло.

Корреспондент Амур.инфо побеседовал с Сергеем.

– Сергей, за то, что вы пришли на помощь пилотам рухнувшего самолета, в МЧС решили представить вас к ведомственной награде. Как вы восприняли эту новость?

– Удивился. Это штатная ситуация. Произошла авария, надо было спасать. Считаю, что так и должен был поступить. Какая бы ни была ситуация, надо помогать.

– Как вы оказались там?

– Перед праздниками мы купили билеты в Экимчан. В Благовещенск на автомобиле собирались ехать, а возвращаться – на самолете. Но нам неправильно оформили билеты на детей. Оба на Степана записали, а у меня Константин и Степан. Утром отвел младшего в садик и пошел менять билеты. В Благовещенск по вторникам летают самолеты Авиалесоохраны. Я к аэропорту подошел и удивился еще, потому что по вторникам с обеда самолет в Благовещенск летит, а тут утром и синий. Не было такого синего самолета, всегда красные летают. Взлетел он нормально. Я когда билеты переоформлял, узнал, что он в Удское полетел, а наш отменили рейс, потому что людей не набрали.

Когда назад шел, слышу треск – самолет летит. А потом – сильный удар. Там тополь был большой. Может быть, если бы не тополь… Самолет сразу начал гореть, и я побежал. Не раздумывая, сразу побежал. Мне звонит жена, я говорю, чтобы вызвала пожарную охрану.

Прибежал, а самолет горит – кабина горела, и крылья начинали. Там топливо находится в верхних баках. Смотрю, дверь приоткрыта в салон самолета, забежал туда. Думал только о том, что там с людьми. Командир Андрей стоял, держался за грудь и кричал: «Сергей, Сергей, тебя там зажало?» Сергей – это второй пилот. Да, он был зажат. Мы пытались его вдвоем вытаскивать, но он начинал уже гореть – руки, ноги, голова горела.

– Он понимал, что происходит?

– Он в шоковом состоянии был. Говорил: «Куда вы меня тянете, мне больно». А что делать, надо было попытаться его вытащить.

– О чем думали в тот момент?

– Страх присутствовал, конечно, – в горящем самолете с полными баками. Там ведь не керосин, а бензин авиационный. Был страх, ну а что делать, надо же было человека вытаскивать. Не получилось…

Андрей еще кричал: «Дай ножик, дай ножик!». Не было ножика. Утром водил ребенка в садик, потом билеты переоформлял. Может быть, если бы на рыбалке был, был бы нож. Сейчас надо будет носить с собой.

Я посмотрел в сторону, там полистирол лежал. Он загорелся, и едкий дым от него начал забивать легкие. Я Андрею говорю: «Выходим». Он не хотел оттуда выходить, продолжал спасать, но все равно потом вышел за мной. В самолете уже невозможно было находиться.

– Вы пытались вернуться?

– Да, пытался. Но самолет вспыхнул сразу. Андрей в шоке куда-то побрел, а я пытался вернуться в самолет. Уже не получилось – все горело. Я снег кидал, но это не помогало. Потом уже люди прибежали и пожарные приехали. Все спрашивали, погибли ли пилоты. Я отвечал, что один живой ушел. Его по дороге машина подобрала.

– Было ощущение шока?

– Потом уже было – когда самолет сгорел. Я понимал, что мужика не спас, не смогли мы вытащить мужика… Жалко, скажу честно, жалко. Сгорел практически на руках.

Спасибо пилотам, что дотянули самолет за поселок. Прямо за огородами упал. У меня тесть там живет, вот за огородом у него и упал. Им немного не хватило, чтобы на аэродром залететь. Там взлетная полоса на сопке, а он прямо в ключ упал под взлетной полосой.

– Много раз пришлось об этом рассказывать?

– Да, много. И все равно иногда читаешь уже в какой раз, и слезы наворачиваются. Чувство вины осталось.

– Вы разговаривали с родными погибшего пилота?

– Да, на меня в социальных сетях вышла его родственница, написала, что дочка его хочет со мной поговорить – узнать, как отец погиб. Я долго собирался ей позвонить, готовился морально почти день. Позвонил, рассказал, она поплакала, я ее поддержал. Это самое тяжелое было для меня.

– Не думали встретиться?

– Нет, пока не думал об этом.

– С Андреем уже после этих событий разговаривали?

– Да. Мне потом позвонили, сказали, что он хочет поговорить, я приехал. Мы посидели, поговорили. Потом я узнал, что он все-таки в больницу попал. Лежит сейчас у нас в Экимчане. Оказалось у него перелом грудной клетки.

– Приходилось когда-нибудь оказываться в подобных ситуациях?

– Было. Я горный мастер открытых горных работ. У нас горный мастер является ответственным лицом за осуществление контроля и охрану труда, мы работаем на опасном производственном объекте. У нас есть план ликвидации аварий, мы изучаем правила оказания первой медицинской помощи. Давно в этой сфере работаю, всякое было. Раньше в другом месте работал, так там котел на драге взорвался. Тогда никто не погиб, но пострадали люди. Не так давно водитель бульдозера под лед ушел, не смог выбраться из кабины и утонул.

­– Часто вспоминаете случившееся 7 ноября?

– Снится. Глаза закрываешь – стоит горящий самолет и этот мужчина… Живой и горит… И ничего нельзя сделать...

Просмотров всего: 2072

распечатать

Комментарии закрыты