Танел Йоаметс, эстонский музыкант


ПИАНИСТ ТАНЕЛ ЙОАМЕТС: СЛОВО ПИАНИСТ ЗВУЧИТ СКУПО, Я – ХУДОЖНИК ЗВУКОВ

Михаил Митрофанов: – Я беседую в Амурской областной филармонии с нашим гостем – эстонским пианистом Танелом Йоаметсом. Танел, добрый день.

Танел Йоаметс: – Здравствуйте.

ММ: – Я пытался найти о вас информацию в Интернете. В общем-то, довольно скудная информация, и даже на вашей персональной страничке (по крайней мере, в русскоязычной версии) – как-то так скудно: учился там-то, выступал там-то, какие-то есть призы на таких-то конкурсах... И всё. Почему так мало информации о вас? Вы непубличный человек?

Танел Йоаметс: - Я не знаю, по-моему, нормально там информации, при каждом концерте делают анонс и пишут в Интернете.

ММ: – У меня в связи с этим появилось желание всё-таки расспросить вас и дать представление слушателям, кто же такой музыкант Танел Йоаметс, что вы за человек. Надеюсь, вы не откажетесь ответить на некоторые вопросы.

ТЙ: – Давайте.

ММ: – Когда в вашу жизнь вошла музыка? Это произошло, видимо, в раннем каком-то детстве и почему это произошло?

ТЙ: – Мама говорит, что я начал петь, повторять правильную высоту раньше, чем говорить. Она попробовала, пела мне какие-то ноты, я пел эти ноты перед тем, как разговаривал.

ММ: – Ваша мама – музыкант? Вы в семье музыкальной родились?

ТЙ: – Она самодеятельный музыкант – пела в хорах, в ансамблях. Сама может подобрать мелодию на фортепиано, нигде не училась музыке.

ММ: – Самоучка, что называется.

ТЙ: – Ну да. И папа также был очень музыкальным человеком. Тоже пел в хорах, ансамблях, пел соло, играл на гитаре.

ММ: – Но тоже непрофессиональный музыкант?

ТЙ: – Нет. Оба любители страстные.

ММ: – То есть есть в кого, что называется. А когда вы поняли, что ваша история – это именно фортепиано?

ТЙ: – Это гораздо позже понял, уже после средней школы.

ММ: – Вы в музыкальной школе учились?

ТЙ: – В музыкальной школе, в училище параллельно со средней школой.

ММ: – Можете вспомнить момент, когда вы решили: я обязательно буду именно заниматься этим, это именно моя жизнь, мой крест, мой путь – музыка и именно этот инструмент?

ТЙ: – На самом деле это было не так, что один конкретный день. Я заканчивал среднюю школу и третий курс в музыкальном училище, в нём осталось учиться ещё один год. И этот год растянулся на три, потому что ещё взяли в Советскую армию. И вот за эти три года я постепенно почувствовал, что меня затягивает музыка, а не университет. Я в школе был очень сильный по математике, по физике. Я думал сначала, что это – мой путь.

ММ: – Родители как отнеслись к вашему выбору?

ТЙ: – Да в те времена каждая профессия была в почёте, не было принято, чтобы родители запрещали какой-то выбор. Вы же помните советское время. В каждой профессии была очень нормальная зарплата, поэтому никогда не было… Ну, может, в каких-то семьях были с этим проблемы, но, думаю, процентов 90 не считали тогда какую-то профессию плохой, а какой-то хорошей.

ММ: – Детство ваше прошло в Советском Союзе, тогда Эстония входила в состав СССР. В 1991 году, когда распался Советский Союз, вам было уже 23 года, вы в консерватории учились ещё. Вот эти события – распад Советского Союза и события этому предшествующие, последующие события – как вы это воспринимали, как переживали и вообще замечали ли? Может, вы в мире музыки как-то не особо…

ТЙ: – Почему, мы это, конечно, замечали. Это был самый счастливый период, что касается общества, политики, гласности, начали говорить правду. Это свобода слова длилась недолго.

ММ: – В Эстонии?

ТЙ: – И в Эстонии.

ММ: – Что потом случилось?

ТЙ: – Потом газеты перешли в руки международных концернов. И это уже не свобода слова. Это уже деньги приказывают, о чём писать, а о чём нет.

ММ: – Но всё-таки в большей степени вас, наверное, интересовала музыка, чем политика всегда?

ТЙ: – Ну да, но в конце 80-х каждого интересовала политика.

ММ: – Вот вы говорите, тогда это было счастливое время. А что теперь?

ТЙ: – Теперь я стараюсь, да и не только я, множество людей, про политику перестали думать. Потому что как-то надоело, по́шло там всё.

ММ: – Надо заниматься своей жизнью, свою жизнь обустраивать и жизнь своих близких людей?

ТЙ: – Да

ММ: – Большая политика интересует людей всё меньше и меньше и практически на нет сходит.

ТЙ: – Я думаю, сейчас неинтересно перейти к теме кризиса демократии. Я чувствую, что настоящей демократии даже быть не может. Потому что каждый, кто у власти, уже думает не столько о том, как хорошо сделать для общества, а как удержать свою власть, как понравиться, чтобы его выбрали. А ведь не все хорошие решения должны нравиться.

ММ: – В Эстонии так происходит? У меня такое ощущение, что вы говорите про Россию, но вы ведь про Эстонию говорите? Или это везде?

ТЙ: – Это везде. Это кризис демократии. Выборы – это же большой магазин, большой рынок. Там чем дешевле, тем больше продаёшь. На самом деле было бы чисто идеально – хороший король был бы намного лучше. Но потом его сын будет дурак, и опять не будет хорошо.

ММ: – Интересная точка зрения. Но давайте всё-таки вернёмся к музыке, поскольку вы к нам приехали именно для того, чтобы выступить с концертом. Я посмотрел ваш гастрольный график, который опубликован на вашем сайте и обнаружил, что в 2017 году у вас практически все концерты (по крайней мере, которые там обозначены) проходят либо в Эстонии, либо в России. Почему так? А другие страны – у вас же список-то большой, где вы только ни были – это разовые какие-то вещи?

ТЙ: – Да, разовые, двухразовые. Всё-таки, чтобы плотно выступать в европейских странах, нужно работать через агентства. Мне не удалось найти себе агентство.

ММ: – То есть, это проблема организации?

ТЙ: – Да, в этом смысле как-то даже не знал, откуда начинать искать. У меня есть выступления в Эстонии и России, есть постоянная публика…

ММ: – Вам этого хватает, в принципе?

ТЙ: – Да, этого хватает.

ММ: – И всё же география довольно широкая, и я заметил одну вещь: сейчас будете выступать в Благовещенске, затем поедете на Сахалин, а потом снова вернётесь в Амурскую область, Свободный, Нерюнгри. Почему так, что это за логистика такая? Всё это денег стоит – переехать туда-сюда.

ТЙ: – На самом деле нашёлся очень хороший рейс Благовещенск – Сахалин: стоит только 5 тысяч. И Сахалин – Камчатка тоже 5 тысяч. Можно было и по-другому, но в связи с их другими мероприятиями и школьными каникулами, им понравилась идея, чтобы я приехал после 7 ноября в одну сторону и там сыграл по пути.

ММ: – Про 7 ноября сказали, и возник короткий вопрос: в Эстонии помнят, что это за дата?

ТЙ: – Хорошо, что уже не помнят. Может, кто-то и помнит, но когда это число приходит, почти не вспоминаешь, не замечаешь.

ММ: – В вашем репертуаре значительную роль играют произведения Скрябина. Скрябин – ваш главный источник вдохновения, главный источник произведений, которые вы играете? Почему именно Скрябин?

ТЙ: – Был период, когда он для меня был самым главным, и мой контакт с этим композитором никуда не ушёл, я всегда с большой охотой и любовью возвращаюсь к нему. Но я очень люблю и других композиторов. Здесь, в Благовещенске, я же не играю Скрябина. В этом году я решил отдохнуть от него – в прошлом году я играл все его 10 сонат. Это был самый большой вызов в моей карьере – два вечера играть все 10 сонат, во многих городах я так и играл. И сейчас немножко отдыхаю от Скрябина (смеётся).

ММ: – Помимо классической музыки, я прочитал в аннотации, вы исполняете джазовые композиции, выступаете как джазовый музыкант. А что это за произведения?

ТЙ: – Джаз даёт возможность свободной импровизации. Я беру старые классические стандарты. Что такое джазовый стандарт? Это одна страница гармонии, мелодии, из этого можно делать пять или 15 минут импровизации.

ММ: – То, что в джазовой среде называют джемом, – такой свободный полёт.

ТЙ: – Да-да-да. Но в последние годы я делаю это реже, как-то так пошло́. Раньше, в молодости, я больше увлекался. Талант, навыки, остались, но сейчас просто времени больше идёт на классику. Потом в Эстонии сейчас появилась плеяда хороших активных джазовых музыкантов, которые действительно интересные, профессиональные – их много. Я уже вижу, что для того, чтобы с ними соперничать, нужно полностью отдаваться джазу. А то, что я делаю – нельзя сказать, что это любительское, но…

ММ: – Но всё-таки это такой, скажем, побочный продукт. Скажите, вот вы – музыкант-одиночка, если можно так выразиться.

ТЙ: – Нет, я камерную музыку тоже играю с удовольствием, но в случае с турами по России это по деньгам невыгодно. Если ехать одному, то всё-таки можно что-то заработать.

ММ: – Я посмотрел, у вас в программе есть трио: скрипка, виолончель и фортепиано. Это постоянный состав, он не один год фигурирует?

ТЙ: – Нет, это был один такой проект. В январе делаем другое трио, с другими скрипкой и виолончелью. По инструментам это тот же состав, но уже с другими людьми.

ММ: – А с оркестром у вас были приглашения какие-то, пробы? Понятно, что есть концерт фортепиано с оркестром…

ТЙ: – Да, иногда я играю с оркестрами тоже – и в Эстонии, и в России. В последние годы это как-то реже стало, не знаю, в связи с чем. Я особенно не старался, не писал прямо всем оркестрам предложения.

ММ: – В общем, этим надо заниматься.

ТЙ: – Да, конечно. А мне удобнее делать сольные туры. И в плане графика, и в плане переездов. И со стороны искусства мне нравится расти самому. А с оркестром – как-то всякий раз всё с нуля начинается, и…

ММ: – То есть, нет развития, каждый раз какая-то такая разовая история получается: произведение сделали, выступили и опять по новой всё начинать. Есть ещё такой вид деятельности у пианистов, как аккомпанемент. У вас есть этот опыт?

ТЙ: – Да. Вокал. Тоже несколько программ таких я сделал, аккомпанировал вокалисту. Но редко. Просто на всё сразу не хватает времени. Но мне это нравится, этого я не боюсь совсем.

ММ: – Умеете, но не получается пока по времени?

ТЙ: – Вот как-то там в Эстонии, когда ты уже много лет на сцене, к тебе приклеиваются какие-то амплуа. Скажем, меня сейчас не приглашают вокалисты, хотя пару раз пригласили, было здорово.

ММ: – Танел, ещё вот какой вопрос хочу задать. У вас есть опыт гастролей и в других странах, помимо Эстонии и России. Слушатель чем отличается в разных странах? Или, может быть, чем-то схож? Есть какие-то специфические особенности?

ТЙ: – Не знаю даже. В одном и том же городе может быть один раз так, а другой – не так. Один из городов, где всегда было очень здорово, – это Благовещенск. Честное слово, это у меня одна из любимых точек в России, именно ваш город.

ММ: – В чём это выражается – обратная связь какая-то, энергетика в зале или что?

ТЙ: – Не знаю, просто уже с первых нот чувствую, что тут так слушают, как нигде. Есть города, где ты первые минуты, первую четверть часа играешь и только составляешь этот контакт. А тут ещё до того, как начинаешь, уже чувствуешь, что люди душевно готовы слушать.

ММ: –- Вы себе это чем-то объясняете? Вы же и в других городах были, включая дальневосточные. Если дело в отдалённости географической, то Хабаровск ещё дальше находится.

ТЙ: – Может, дело в удалённости, а может, это темп, ритм самого города – такой спокойный, не знаю, с чем это связано. Я тут был уже раз восемь, наверное. Ни один раз не было хуже.

ММ: – Может, недаром пишут, что зрители в Благовещенске уже не первый раз имеют удовольствие слушать, приходить на концерты, и каждый раз концерт проходит с успехом. Это на самом деле, это не просто слова. И вы так ощущаете?

ТЙ: – Да, это не только слова. Не везде так. Вот честное слово, это я сейчас тут не намазываю вам мёд, это действительно так и есть. Особый город.

ММ: – У вас есть семья?

ТЙ: – Есть.

ММ: – Концертный график как воспринимают ваши близкие?

ТЙ: – Уже привыкли. Так уже много лет. Они понимают, что это…

ММ: – Работа такая.

ТЙ: – Не просто работа – сама жизнь. Я живу в искусстве и для искусства.

ММ: – А дети?

ТЙ: – Сын уже окончил музыкальную академию по ударным. Хороший музыкант. Дочке сейчас 17, она в средней школе, в гимназии.

ММ: – Музыкой занимается?

ТЙ: – Уже, к сожалению, в гимназии не стала заниматься музыкой, она была способной тоже. Её привлекают больше науки – химия, биология, физика.

ММ: – То есть, она продолжит то, чем вы не занялись в своё время?

ТЙ: – Да. Больше биология идёт. В общем, посмотрим. У неё, может, не так хорошо развита математическая логика, как у меня, зато память очень хорошая.

ММ: – Музыкантам-то тоже грех жаловаться на память. Запомнить такие произведения, такой объём информации я, честно говоря, не представляю, как это возможно.

ТЙ: – Это же вырабатывается. В молодости было попроще.

ММ: – Что здесь больше работает – память мозга или пальцами запоминаете?

ТЙ: – На самом деле из пальцев идут токи в мозг. Так что всё это в мозгах, конечно. Используются пять видов памяти: слуховая, зрительная, мышечная, эмоциональная (о чём музыка рассказывает, настроение) и аналитическая.

ММ: – Аналитическая – в музыке? Это как?

ТЙ: – Конечно! Там же интервалы, аккорды, гармония. Чисто математическое отношение между нотами.

ММ: – То есть, там нужно вычислять это всё не просто так. Музыка имеет математическую основу. Выражение «проверил алгеброй гармонию» - это не просто какая-то красивая форма речи, а фактически так и есть.

ТЙ: – Да нет, там структура очень строгая.

ММ: – Благодарю вас за интересную беседу. Я беседовал с эстонским пианистом Танелом Йоаметсом. Последний вопрос задам: есть ли у вас какие-то звания? Кроме тех регалий, где вы победитель конкурса такого-то, лауреат и прочее. Что-то вроде народного артиста.

ТЙ: – В Эстонии это не принято давно. Поэтому никаких званий не существует. Я – художник звуков.

ММ: – Художник звуков?

ТЙ (смеётся): – Нет, это я сам придумал такое звание, если вы хотите услышать звание.

ММ: – Интересная какая формулировка, первый раз слышу такое. Запомню.

ТЙ: – Просто пианист звучит как-то скупо в этом смысле.

ММ: – Итак, художник звуков Танел Йоаметс был в эфире «Эха Москвы в Благовещенске». До новых встреч у нас в городе.

ТЙ: – Спасибо вам, до свидания.


Поделиться:

Десять последних новостей

Общая сборка ракеты завершена на Восточном

На конкурсе WorldSkills амурские студенты будут готовить блюда за ограниченное время

Благовещенцы получили приз зрительских симпатий на международном фестивале джаза

Главой амурского минздрава может стать Андрей Субботин

В правительстве Приамурья появится рабочая группа, занимающаяся канатной дорогой

Более 500 нарушений в амурской медицине выявила прокуратура в 2017 году

Тема «Эха Москвы в Благовещенске»: школа блогеров «#PROдвижение»

Александр Козлов вручил ключи от новой квартиры девушке из «зеленой папки» президента

В Свободном к 2025 году планируют построить 6 новых школ

В Благовещенске снимают мистический фильм, актеры в котором – местные школьники